Кащенко Е.А. - Сексуальность в цивилизации: социогенез сексуальности (Продолжение)

<< Начало

Глава 3. Структура сексуальной культуры
   
     В научном и информационном пространстве ХХI века реализуются самые разнообразные идеи и возможности, апеллирующие к многообразному миру человеческой активности. В силу привлекательности её познания представители некоторых наук пытаются исследовать различные аспекты этой активности в ряде областей знаний, среди которых находится и сексология. К числу явлений, которые изучает эта условно выделенная дисциплина, социологами, культурологами, философами, психологами, историками и педагогами активно обсуждается так называемая «сексуальная культура». Изучение этого феномена видится в разрешении широкого комплекса теоретических проблем, определяющих различные аспекты жизни человека и общества. Одни из них детально изучены, вторые являются предметом острых дискуссий, третьи остаются пока «белыми пятнами».
   
Широкий смысл сексуальной культуры
   
     Понятие «культура» родилось в Древнем Риме и в отличие от понятия «натура», т. е. природа, оно охватывает всю совокупность материальных и духовных ценностей, созданных человечеством. Все многообразие общественных отношений в сексе определяется одним ёмким термином – сексуальная культура. Обыватель обычно понимает под сексуальной культурой некоторый набор знаний и преобладание социально одобряемых поступков в сексуальном поведении человека. Специалисты подразумевают под сексуальной культурой ту часть общей культуры, которая отличает сексуальные отношения в обществе от сексуального поведения в животном мире. Стандарты сексуальной культуры отражаются в таких сферах, как творчество, просвещение, воспитание, СМИ, политика и религия.
     Сексуальная культура существует в трех ипостасях, как свойственная обществу в целом, так и отдельным социальным группам или индивидуумам. Тем не менее сексуальная культура на всех уровнях регламентирует сексуальные отношения в обществе с помощью запретов, предписаний и поощрений. С таких позиций выделяется несколько типов сексуальной культуры: «апполоновский», свойственный древним римлянам, который культивирует гармонию между душой и телом, воспевая естественную радость бытия. Этот тип культуры отличается легкостью отношений, умением радоваться сексу, отсутствием религиозных комплексов, стремлением к гармонии отношений. Другой тип – «либеральные» культуры – основаны на нормах и обычаях, в которой отражается терпимое отношение к сексуальным связям.
     Третий тип – «оргиастические» культуры одобрительно принимают все формы сексуальной активности как своеобразную игру, источник радости и удовольствий. В «оргиастических» культурах сексуальные ритуалы имеет очень большое значение. Ритуал определяется как динамичное коммуникативное образование, которое возникает на базе определенного социально значимого действия, подвергшегося символическому переосмыслению – ритуализации. В работах Ж. Бодрийяра, посвященных соблазну, ритуальность выступает как высшая форма социальности, которая рассматривается как «… недавно сложившаяся и малособлазнительная форма организации и обмена, которую люди изобрели в своей собственной среде. Ритуальность гораздо более емкая система, охватывающая живых и мертвых, и животных, не исключающая из себя даже „природу“, где разного рода периодические процессы и катастрофы как бы спонтанно выполняют роль ритуальных знаков. Социальность в сравнении с этим выглядит довольно таки убого…. Ритуальности же удается поддерживать определенную форму циклической организации и универсального обмена, которая явно недосягаема для Закона и социального вообще».
     Так называемые «мистические» культуры в основном практикуют сексуальное поведение, диктуемое религиозно философскими школами, к которым относят даосизм, тантризм и другие, преимущественно восточно ориентированные типы культур. «Репрессивный» тип сексуальной культуры в своей основе имеет подавление любых публичных сексуальных побуждений, и даже возможности обсуждения этих вопросов. И, наконец, «пуританская» культура, выступает против всех удовольствий, в том числе и сексуальных – это культура воздержания, аскетизма, которая характеризует закрытые религиозные сообщества.
     Образно говоря, сексуальная культура проникает во все сферы духовной культуры общества и регулирует язык общения, традиции и обычаи, мораль и нравственность, включая религиозные нормы, искусство, политику, образование, систему законодательной и исполнительной практики государства. В любой сексуальной культуре одновременно сосуществует две тенденции: одна из них к развитию, совершенству, возвышению, облагораживанию сексуальных инстинктов и вторая, выступающая как антикультура. Она может казаться асоциальной по форме, как например сфера платных сексуальных услуг или идея легализации однополых браков, но она дополняет и оттеняет основные культурные тенденции, обслуживает запросы определенных социальных кругов. Даже если антикультура девальвирует ценности и переводит их из сферы духовной в сферу материального потребления, она выполняет важные «санитарные» функции, позволяя сохранить вечные ценности, составляющие смысл человеческого существования. Ведь сама культура возникает там, где существует запреты (законы, принципы, правила), она особенно разнообразна в формах брака, деторождении и воспитании потомства, так как связана с распределением ресурсов общества и выживанием рода.
     По мере развития общества происходит своеобразное смешение различных культурных стереотипов сексуальности и сужение сферы запретного. Высокий и низкий уровень сексуальной культуры на бытовом уровне сегодня различаются тем, как работает весь комплекс общения между партнерами, другими словами, тем, что может позволить себе данная пара в данных условиях. Мерилом этого уровня сегодня выступают не столько фасадная пристойность, сколько искренность и глубина интимных отношений, и их ориентация на интересы партнера. Все это весьма наглядно отражается в основных тенденциях современности.
     Представления о культуре половых отношений противоречивы и далеко не универсальны. Не случайно многие политики понимают под ней исключительно «искусство любви», другие акцентируют внимание на негативных проявлениях сексуальности, третьи облачаются в тогу блюстителей нравственности и подменяют предмет дискуссий призывами к возрождению народных крестьянских традиций. В современной сексологии исследование понятия сексуальной культуры крайне бедно. В последнее время в нашей стране за исключением работ В. М. Розина, И. С. Кона, В. В. Кришталя и Л. М. Щеглова практически отсутствуют специальные исследования этой темы, а зарубежные авторы рассматривают её с несколько иных позиций. О сексуальной культуре писали Э. Берн и Э. Фукс, З. Фрейд и И. Блох, А. Форель и В. Соловьев, К. Имелинский и З. Лев Старович.
     В многообразии подходов к изучению сексуальности от религиозно мистического до научного появилось несколько определений сексуальной культуры в зависимости от преследуемой авторами в своих рассуждениях цели. Сегодня нередко под сексуальной культурой, половой жизнью, культурой секса и эротической культурой часто понимается одно и то же явление. Много разночтений в дефинициях культуры секса и половой культуры, а сексуальная активность, сексуальное поведение, половая жизнь и сексуальность в целом зачастую заменяются ёмким словом «секс». При этом сами формулировки понятий пестрят не только разнообразием трактовок, но и отсутствием общепринятых определений. И. С. Кон, например, в связи с этим выделяет двуединую задачу: с одной стороны, понять, как общественные отношения и культура формируют и видоизменяют взаимоотношения полов, а с другой – выяснить, как сексуальность и конкретные её формы проявления влияют на развитие общественных отношений и культуры. Он говорит о сексуальной культуре как об «очеловеченном» половом инстинкте, при котором происходит определенное подчинение сексуального поведения социальным нормам.
     К. Имелинский рассматривает сексуальную культуру в достаточно узком понимании – как совокупность знаний, навыков и умений, касающихся «совершения самого полового акта и всего комплекса общения с партнером для того, чтобы и ему и себе обеспечить максимальное сексуальное удовлетворение».
     В. Е. Каган под тем же самым понятием понимает систему стандартов и норм, регулирующую психосексуальное поведение людей.
     А. Сосновский, описывая развитие эротической любви и сексуальных отношений, определяет различные культурные эпохи со своими моральными приоритетами.
     Сексуальная культура более всего отражает филогенез сексуальности. Этот феномен охватывает не только прошлое и настоящее, выступая «очеловеченным» половым инстинктом, комплексом общения между партнерами, системой стандартов и норм, но и простирается в будущее. Он конкретизирует отношение людей к вопросам любви и пола, принятые в соответствующем обществе: от религиозных или мистических аспектов в исследовании сексуальности до анализа в естественноисторическом ключе, на основе достоверно установленных фактов, а не только с точки зрения религии и морали.
     Ведущей методологической проблемой любого научного анализа является определение понятий, раскрытие сущности и структуры тех явлений, которые эти понятия отражают. Определение понятия сексуальной культуры осложняется, во первых, тем, что как в отечественной, так и в зарубежной литературе практически не делалось попыток его сколько нибудь глубокого методологического анализа. Во вторых, тем, что это – составное понятие, каждая из сторон которого требует рассмотрения. Это понятия половой и сексуальной жизни, половой морали и полового поведения, полового символизма, половой культуры, культуры секса, искусства любви и другие.
     Наиболее предпочтительным видится подход к понятию «сексуальная культура», который предполагает трактовать её как часть общей культуры, акцентированной на сексуальной активности человека. Поэтому в изучении данного феномена необходимо рассмотреть составляющие его части: «сексуальное» и «культура».
     Наиболее часто слово «секс» 1) обозначает биологические аспекты пола, связанные с размножением; 2) служит для обозначения сексуальности как всей совокупности человеческих чувств, установок и действий, связанных или ассоциирующихся с половыми отношениями; 3) используется для обозначения мужской или женской особи как биологического вида; 4) обозначает действия, связанные с половыми отношениями, или индивидуальные свойства личности и ее способность к реакции на эротическое воздействие.
     В советский период сложилось негативное отношение к словам «сексуальный» и «секс», употребление которых связывалось исключительно с буржуазной действительностью. Поэтому слово «секс» заменяли на более благозвучное – «пол», так как считалось, что «чужое» слово секс больше свойственно капитализму в отличие от «своего» – пол, применение которого в советской педагогике и в быту не вызывало возбуждающих ассоциаций. Естественно, что при таком подходе появилось идеологическое разночтение дефиниций «половое» и «сексуальное». В результате буржуазное общество якобы осуществляло сексуальное воспитание, нивелирующее нравственные ценности, а социалистическое – половое, укрепляющее нравственное начало в человеке будущего. А на бытовом уровне обычно нет сомнений в отношении того, что следует понимать под термином «сексуальный».
     На самом деле семантика этого понятия носит более сложный характер. Во первых, по мнению И. Андреева, оно изначально означало дуальность, раздвоение, сокращенную форму понятия «половина», содержало в себе не только силу, разделяющую целое пополам, но и силу взаимного притяжения, слияния. От половин, соединенных в одно целое в браке, идет само понятие «пол». «Мужчина и женщина – разные элементы, и брак есть не просто двуединство, а нечто новое, подобно тому, как водород и кислород дают воду». Это, по сути, православно русское понимание пола как элемента брака, отражает лишь один аспект употребления этого термина среди многих других.
     Во вторых, понятие пол выражает идею разделённости единого высшего начала на мужское и женское. По мнению Ю. Эвола, существует, по меньшей мере, три уровня проявления пола: телесный, душевный, духовный.
     В третьих, в медико биологических публикациях под термином «пол» понимают совокупность генетических, морфологических и физиологических особенностей, обеспечивающих половое размножение организмов (или, в широком смысле, комплекс репродуктивных, соматических и социальных характеристик, определяющих индивида как мужской или женский организм).
     В четвертых, обилие переводной литературы (преимущественно англо американской), где английское слово «sexual» иначе как «половой» не переводится, привело к тому, что термины «половой» и «сексуальный» не всегда верно ассоциируются как синонимы.
     При всём этом среди специалистов чаще всего сексом называют совокупность телесных, психологических и социальных процессов и отношений, в основе которых лежит и посредством которых удовлетворяется половое влечение (либидо). А под сексуальностью понимается характеристика сексуального влечения, сексуальных реакций, сексуальной активности. Таким образом, эти понятия соотносятся между собой как процесс и результат в виде совокупности неких свойств, задействованных в данном процессе. Поэтому в данном случае под «сексуальным», как характеристикой изучаемого явления, понимается совокупность соматических, психологических, социальных и иных процессов и отношений, в основе которых лежит половое влечение (либидо) и посредством которых оно удовлетворяется.
     Содержание понятия «культура» получило наиболее полно раскрыто в деятельностной концепции в работах Э. Маркаряна, М. Кагана, Н. Злобина, Б. Сапунова и других авторов. Данная концепция культуры исходит из понимания деятельности как определенной активности живых систем (особей), направленной на преодоление их энтропийности и утверждение в окружающем мире. При этом имеется в виду, что человеческая деятельность носит чрезвычайно сложный биосоциальный характер и осуществляется как бы на двух основных уровнях. Первый уровень – биологический, инстинктивный, бессознательный, присущий человеку как всякому живому существу. Это уровень, на котором удовлетворяются его низшие потребности. Второй уровень, исходящий из культурных особенностей человека, направлен на реализацию его познавательных, этических, эстетических побуждений.
     По определению, человеческая деятельность является организованной активностью, осуществляемой по культурно установленным нормам и правилам. Она же является средством создания мира искусственных объектов и освоения заученного поведения, то есть предпосылкой существования того, что принято называть культурой. Несомненно, что культура, как категория, обобщающая имеющиеся в обществе совокупности идей, образов, вещей, технологий, регулятивных механизмов и ценностей, относима ко всем общественным структурам: материальному производству, политике, социально значимому знанию, быту, досугу.
     Культурное содержание можно выделить в сфере любой социальной деятельности, направленной на максимальное развитие заложенных в человеке способностей, на реализацию его социальных целей. Поэтому не возникает сомнений в том, что она применима и к таким чрезвычайно важным для человечества и для каждой личности сферам жизнедеятельности, как отношения полов, любовь, сексуальность.
     Эта часть общей культуры (или субкультура) людей отражает содержание сексуальной активности человека, направленной на утверждение каждого из них в окружающем мире половой жизни. Результаты именно такой культурной деятельности служат обеспечению актуального (в настоящее время) и исторического единства общества, средством общения людей. По определению В. Библера, «…культура есть форма одновременного бытия и общения людей различных – прошлых, настоящих и будущих культур, форма диалога и взаимопорождения этих культур». Причем не только посредством полового поведения, направленного на продолжение рода. Функции сексуальности человека достаточно широки, и его сексуальная активность, проявляющаяся в соответствующем поведении, предполагает удовлетворение как биосоциальных потребностей, так и гедонистических, нравственных, эстетических интересов. Посредством её реализуются познавательные, коммуникативные, компенсаторные, созидательные запросы.
     На основании изложенного предлагается следующее определение: сексуальная культура есть часть общей культуры, способ утверждения в социокультурном окружении посредством полового поведения, направленного на продолжение рода, удовлетворение биосоциальных потребностей, гедонистических, нравственных, эстетических интересов, познавательных, коммуникативных, компенсаторных, созидательных запросов.
     Данное определение трактует сексуальную культуру в широком смысле этого понятия, где сущность ее сводится к отношениям между мужчиной и женщиной, основывающимся на продолжении человеческого рода, социальном и духовном единстве людей как личностей, удовлетворении потребностей человека. Представляя собой единение «сексуальности» и «культуры» как многозначных явлений, этот социальный феномен сочетает такие элементы, как духовное и плотское в половых отношениях. При этом в первую очередь особое, приоритетное место уделяется любви.
     Приведенное определение сексуальной культуры опирается на то, что секс без любви, то есть физиологическое действие, не одухотворенное культурой, выпадает из понимания ее сущности. Приняв это утверждение как аксиому, попытаемся рассмотреть структуру сексуальной культуры.
   
Стороны сексуальной культуры
   
     На рис. 4 представлены две стороны сексуальной культуры: функциональная, подразумевающая сексуальную активность, которая выступает как предметная деятельность, общение и единство с другими людьми, и нормативная, характеризуемая установками, правилами, нормами и ценностями.
   
   
     Рис. 4. Структура сексуальной культуры
   
     Рассмотрим последовательно ряд элементов этой структуры и начнем с функциональной стороны сексуальной культуры. Сам по себе феномен сексуальной культуры предполагает ритуализированные половые отношения, направленные на продолжения рода. Благодаря сексуальной активности осуществляется коммуникация между прошлым, настоящим и будущим, преемственность поколений и передача жизненно важного опыта. Эту активность, в самом общем виде, можно определить как сексуальное поведение, содержанием которого является целесообразное изменение и преобразование половой жизни человека. Поэтому под сексуальной активностью следует понимать определенную человеческую деятельность по реализации всей совокупности процессов, в основе которых лежат половые потребности и удовлетворение полового влечения.
     Может показаться, что сексуальная активность есть поведение, свойственное всему живому и представляющее систему и порядок действий, направленных на поддержание биологического существования и воспроизводство потомства. Однако это утверждение опровергается уже тем, что репродуктивное соитие, приводящее к появлению человеческого эмбриона, в процентном отношении составляет тысячную долю всех тех половых актов, которые люди совершают в процессе половой жизни.
     Дело в том, что сексуальную культуру как сложное социальное образование необходимо рассматривать, прежде всего, со стороны характера и специфики самой деятельности. Поэтому феномен сексуальной культуры индивида образуют не отдельные поведенческие акты или мотивационные синдромы сами по себе, а весь внутренний мир личности как единое целое, причем не только в его постоянстве и стабильности, но в связи с конкретными жизненными ситуациями, в которых находится личность и от которых подчас зависят содержание и смысл ее деятельности в данный момент. Это предполагает анализ таких компонентов функциональной структуры сексуальной культуры, как соотношение цели, средств и результатов в процессе освоения заученного поведения.
     Со времен З. Фрейда и раньше представители психогидравлической теории либидо в основу мотивации сексуального поведения вкладывали половое влечение, удовлетворение которого сводится к разрядке спонтанно возникающего в организме психофизиологического напряжения. «Нервная система – это аппарат, функцией которого является избавление от достигающих его стимулов или сведение их к минимальному возможному уровню», – писал по этому поводу З. Фрейд. Такой подход резко контрастирует с современной трактовкой «сексуальной культуры», которая усматривает высший смысл человеческой деятельности в реализации потребностей творческой активности, любви, познании и прочих.
     С развитием сексологии Р. Уэйлен предложил мотивировать сексуальное поведение готовностью специфически реагировать на сексуальную ситуацию, а У. Саймон и Д. Ганьон разработали концепцию сексуального сценария. Эти исследования позволили И. С. Кону утверждать, что сексуальное поведение радикально меняется в зависимости от того, каким потребностям оно соответствует. С этих позиций сексуальная активность преследует достижение следующих целей:
     релаксация (разрядка полового напряжения);
     прокреация (деторождение);
     рекреация (чувственное наслаждение);
     познание (удовлетворение любопытства);
     коммуникации (достижение единства между партнерами);
     сексуальное самоутверждение (проверка себя или доказательство другим собственной сексуальной привлекательности);
     достижение внесексуального самоутверждение (брак по расчету, повышение социального статуса и т. п.);
     исполнение ритуала;
     компенсация недостающих форм деятельности;
     созидание (эротическое искусство и литература).
     Таким образом, при интимной близости достигаются множественные результаты: появляется потомство, переживается удовольствие, повышается самооценка, насыщается воображение, реализуются иные коммуникативные потребности.
     Средства достижения этих целей могут быть достаточно вариативны. Чаще других используются такие формы половой жизни как флирт, танцы, гетеросексуальный коитус, оральный или анальный секс, петтинг и иные проявления экстрагенитальных и генитальных форм половой жизни человека. По образному выражению Р. Крафт Эбинга «Половая жизнь может служить источником величайших добродетелей, до самопожертвования включительно, но, с другой стороны, в ее чувственной силе кроется та опасность, что она может перейти во всепоглощающую страсть, быть источником величайших пороков. Необузданная страсть подобна вулкану, все разрушающему, все уничтожающему, подобна пропасти, поглощающей все – честь, состояние, здоровье». В этой, несколько наивной моральной формуле, отражена извечная борьба добра и зла: культура стремится вверх, к совершенству, возвышению, облагораживанию человека, а антикультура ведет вниз и потому асоциальна.
     Именно в противоречии целей и средств заложены многие трагедии любовных и сексуальных отношений, отраженных в произведениях мировой культуры. Сексуальная активность даже при самом содержательном и предельно ёмком ее истолковании имеет свои принципиальные ограничения, свои не только локально временные рамки, но и перманентные границы. Романтическая парадигма, гласящая, что любовь не имеет границ, в реальности не работает. Особенно ярко эта часть материально производственной и социально преобразовательной культуры сексуальных отношений проявляется в процессе создания искусственных объектов, то есть артефактов. Эротическое искусство, музыка, произведения литературы, архитектуры и живописи, отображающие одну из самых значимых сторон человеческой жизни в сексуальных тонах, занимают видное место в человеческой культуре. Своды законов и правил, норм и предписаний являются тем, что реально отражает уровень сексуальной культуры.
     В сексуальной деятельности как общении и через общение проявляется истинная сущность половой жизни. Сексуальная культура является результатом общения многих поколений, ибо вне общения ее формирование вообще невозможно. Только в процессе общения возможно осуществление избирательно оценочного подхода между мужчинами и женщинами и соединение полов. Именно в процессе общения вырабатываются нравственные нормы и правила, определяющие сексуальные нравы, создаются стандарты поведения и восприятия различных социальных ситуаций. Общение выступает фундаментальным условием наличия самой сексуальной культуры, взаимоотношений между партнерами и универсальным способом развития индивидов и социальных общностей.
     Очевидно, что посредством сексуального общения сексуальная культура самоорганизуется и саморазвивается. С этой позиции все три взаимосвязанные стороны общения функционально реализуются в половой жизни людей. Коммуникативная сторона сексуального общения заключается в обмене информации между партнерами. Составными элементами ее являются ответы на вопросы: «Кто?» «Что?» «Как?» «Кому?» «С каким эффектом?», – характеризующие простейшую модель межличностного общения. Интерактивная сторона состоит в организации взаимодействия между людьми. Обмен знаниями, навыками и умениями, идеями и информацией неизбежно предполагает, что достигнутый уровень взаимопонимания будет реализован в попытках развить и организовать совместную сексуальную деятельность. Перцептивная сторона общения означает процесс восприятия друг друга партнерами по сексу и установления на этой основе взаимопонимания, симпатии и любви. В ходе этого процесса осуществляется эмоциональная оценка партнеров и попытка понять мотивы поведения друг друга посредством идентификация и рефлексии.
     Таким образом, сексуальная активность как общение, являясь составной частью функциональной стороны сексуальной культуры, представляет собой совокупность многогранных и сложных процессов, которые характеризуют взаимодействие и взаимовлияние индивидов в процессе сексуальной адаптации пары.
     Функциональная сторона сексуальной культуры выступает и как единство с другими людьми. В основе подобной идентификации лежит целенаправленная сексуальная активность, обусловленная половым влечением. Итак, именно в функциональной стороне сексуальной культуры заложена тесная связь социокультурной сексологии с психологией сексуальности. Через сексуальное поведение, то есть деятельность и общение осуществляется гетеро, гомо– или бисексуальная идентификация с представителями референтной группы и переживается чувство единства с теми, кто испытывает соответствующие потребности и решает проблемы их реализации.
     Нормативная сторона сексуальной культуры заключается, прежде всего, в определении сексуальной культуры как ценности. Ориентация людей на определенные общечеловеческие и институциональные ценности сексуальной культуры возникает в результате их предварительной эмоционально чувственной или рациональной оценки. Помимо этого существует множество объектов и явлений сексуальной культуры, которые человеком признаются как ценности, но существенного влияния на его сексуальную активность практически не оказывают.
     Ценностная сущность культурного наследия послужила основой для разработки П. Бурдье оригинальной социологической концепции культурного капитала, не имеющей никакого отношения к экономической модели накопления прибавочной стоимости. Речь идет о сохранении и воспроизводстве доминирующих ценностей. Первоначально культурный капитал понимался П. Бурдье как условие, а не результат образования, и определялся как «лингвистическая и культурная компетентность, которая может создаваться лишь семейным воспитанием» (Bourdieu, 1977, c. 494). Сам Бурдье, как и большинство его последователей, в качестве индикатора культурного капитала использует вовсе не лингвистическую компетентность, а образование, что
     приводило к серьезной концептуальной путанице. Впоследствии, благодаря Интернету появилась реальная возможность параметрирования социальных связей и появилась концепция сетевого капитала.
     В последние пять лет наблюдается возврат к классическому определению, данному П. Бурдье, и к измерению сети связей. В новых концепциях используется понятие индивидуального сетевого капитала, который не сводится ни к положению в абстрактной социальной структуре, ни к межгрупповым отношениям, ни к доверию, но отражает количество и качество измеряемых связей между индивидами (Lin, 1999). Р. Бэрт (Burt, 2000) выделяет 4 модели индивидуального сетевого капитала: 1) заражение, 2) заметность (prominence), 3) замыкание (closure) и 4) посредничество (brokerage). Две первые модели напоминают теории социального влияния: в условиях двусмысленности информации индивиды полагаются на свои связи и имитируют поведение похожих (заражение) либо высокостатусных других (замет– ность). Модель замыкания основана на идее о роли сплоченных групп
     в установлении социальных норм и доверия. Модель посредничества связана с идеей М. Грановеттера о «силе слабых связей», то есть о ценности информации, которую индивид получает не от значимых лиц, а от едва знакомых людей. Отсутствие связей между участниками
     личной сети Р. Бэрт называет «структурной дырой». Чем больше в сети структурных дыр, тем большими конкурентными преимуществами обладает эго. Посредник получает возможность контролировать поведение других, устанавливая мосты между разобщенными группами и индивидами.
     Важнейшими структурными элементами нормативной стороны сексуальной культуры, которые регулируют сексуальное поведение людей, являются нормы, правила, принципы и каноны, установленные обществом и принятые человеком для самого себя. Именно они являются определяющим звеном в половой социализации – процессе формирования мужской или женской сексуальной идентичности. Они влияют на половую роль и избирательность интимной жизни индивида. Именно с нормами, разграничивающими «нормальное» и «ненормальное», «красивое» и «безобразное», «желательное» и «нежелательное», И. С. Кон связывает само содержание сексуальной культуры. Благодаря этим нормам половая жизнь перестает выглядеть инстинктивной, а регулирующие ее моральные принципы превращаются в сексуальную культуру общества или группы. Разумеется, не следует сводить всю сексуальную культуру лишь к моральным нормам, но, безусловно, им принадлежит большое значение. Не случайно система образов и норм, определяющих сексуальное поведение, получила с легкой руки И. С. Кона название «полового символизма».
     Для всех обществ регламентация сексуальной активности властью на протяжении тысячелетий была «больным местом». Эта активность всегда бралась под нравственный или правовой контроль и была достаточно жестко организована. Ведь абсолютная свобода могла привести к социальному хаосу и угрозе дееспособности любой социальной системы. Поэтому нормирование сексуальной деятельности в процессе исторической деятельности закреплялось в обычаях, традициях, законах: от табуирования в архаичных обществах до строгих моральных норм и правил, регулируемых законами, религией и кодексами чести в государствах современной цивилизации.
     Если подходить к сексуальной культуре строго эмпирически, бросается в глаза условность норм, которые она предписывает различным общественным группам. Кроме того, эта условность в разные исторические эпохи вольно или невольно приводила к тому, что сексуальное поведение низводилось до уровня ничтожной мелочи или поднималось до высот совершеннейшего явления в зависимости от социокультурных установок, влияния различных культурных образований и факторов, детерминирующих конкретную сексуальную культуру.
     В роли субъекта сексуальной культуры может выступать не только индивид или пара, но и социальная группа или общество в целом. Сравнительный анализ сексуального поведения и взаимоотношения полов представителей различных возрастов, конфессий, национальностей, профессиональных групп и сексуальных ориентаций показал особенности и специфику их сексуального поведения. Это позволило некоторым исследователям определить субкультуры различных социальных групп: школьников, студентов, военнослужащих, рабочих, крестьян, верующих, атеистов, служащих – детерминированных различными факторами, но неразрывно связанных принадлежностью к определенным социальным образованиям.
   
Узкое значение сексуальной культуры
   
     Кроме широкого значения понятия «сексуальная культура», которое отражено в предложенном выше определении, существует и более узкое значение этого понятия, отражающее уровень сексуальной культуры. Без учета этого второго значения сексуальной культуры рассмотрение структуры и содержания данного феномена было бы неполным. Человек – существо социальное. Он живет в обществе и развивается в нем. Для утверждения человека в мире, ориентации в нем, общения с другими людьми у него должна быть целостная картина, модель окружающей действительности. Она способствует появлению определенных норм, правил, законов, идеалов, принципов, стандартов, которым он должен следовать в своем поведении. Хосе Ортега и Гассет писал: «Степень культуры измеряется степенью развития норм». При этом можно условно выделить некий среднестатистический уровень сексуальной культуры, который может служить эталоном для сравнения с ним индивидуальных и групповых показателей. Конечно, образование и профессия могут существенно влиять на уровень сексуальной культуры, хотя проявления элементарной глупости можно наблюдать у лиц, признанных впоследствии гениями.
     При этом субъектом порождения и освоения культурных объектов является человек, конструктивная и деструктивная активность которого носит отпечаток социальных отношений прошлого и простирается в будущее. Степень активного освоения человеком культуры характеризует уровень его развития. Этот уровень отражает степень приобщения к ценностям сексуальной культуры, степень овладения знаниями (сексуальная осведомленность), умениями (техника «искусства любви»), навыками (сексуальное мастерство), идеями, накопленными человечеством за весь период своей истории.
     Составляющими сексуальной культуры, таким образом, выступают знания, навыки, чувства, умения, касающиеся как самого полового акта, так и всего комплекса общения, который обеспечивает партнерам сексуальное удовлетворение. В этом случае имеет значение знание не только «техники» проведения интромиссии или вариативности направления, амплитуды и частоты фрикций, но и всего комплекса воздействия на партнера с целью вызвать соответствующее настроение и желание половой близости, необходимое для достижения сексуального удовлетворения в половой жизни.
     К. Имелинский в своей работе «Психология половой жизни» представляет сексуальную культуру как совокупность обозначенных выше факторов. Исследователи в области социокультурной сексологии различают примитивную и изощренную сексуальную культуру. Первая предполагает физиологический половой акт, направленный, как правило, на прокреацию, вторая подразумевает широкий репертуар сексуального поведения, совершенную технику любовных игр, разнообразнее и креативность в отношениях с партнером. Однако знание техники полового акта является всего лишь признаком овладения «ремеслом». Истинное удовлетворение и наслаждение в любви получают те, кто в достаточной мере овладел «ars amande», то есть искусством любви.
     Степень освоения сексуальной культуры предполагает уровень овладения целым комплексом (или сферой) отношений между партнерами, обеспечивающих утверждение человека в мире. Этот комплекс можно представить совокупностью элементов, которые были исследованы рядом авторов. Среди них наиболее характерными являются: сексуальная информированность, уровень полового влечения, удовлетворенность половой жизнью, владение техникой любовных игр, способность возбудить и удовлетворить партнершу (партнера), широта взглядов, терпимость к сексуальной свободе и экспериментированию, чувственность, важность соприкосновения при интимных отношениях, общительность, многообразие сексуальных стимулов, отношение к любви и сексу и др. Поэтому уровень сексуальной культуры может быть высоким, средним и низким, в зависимости от степени овладения знаниями, навыками, умениями и всем комплексом общения и сфер воздействия между партнерами.
     Исходя из этого, уровнем сексуальной культуры следует считать степень освоения человеком совокупности знаний, навыков, умений, касающихся половой жизни и всего комплекса общения между партнерами для обеспечения сексуального удовлетворения.
   
   
     Рис. 5. Узкий смысл сексуальной культуры
   
     Уровень сексуальной культуры человека отражает реальное сексуальное поведение и конкретную активность индивида, позволяющую характеризовать определенную динамику его развития. Уровень сексуальной культуры человека позволяет оценивать его способность управлять своими действиями, практически и реально преобразовывать окружающую действительность, планировать и реализовывать намеченное, а также контролировать ситуацию и оценивать результаты своих действий в области половых отношений.
   
Выводы
   
     Социокультурная сексология, как направление науки, является областью знаний, в которой рассматриваются социальные и культурологические вопросы половой жизни человека. Под определением сексуальной культуры понимается часть общей культуры, способ утверждения в социокультурном окружении посредством полового поведения, направленного на продолжение рода, удовлетворение биосоциальных потребностей, гедонистических, нравственных, эстетических интересов, познавательных, коммуникативных, компенсаторных, созидательных запросов.
     Структура сексуальной культуры выражена двумя основными составляющими: нормативной и функциональной. Каждая из сторон сексуальной культуры достаточно широко представлена в современной литературе по сексологии. Но как составляющие сексуальной культуры они впервые приобрели новое звучание, характеризующее способ утверждения человека в жизни посредством полового поведения.
     Узкое значение сексуальной культуры проявляется в её уровне, под которым подразумевается степень (низкая, средняя, высокая) освоения человеком совокупности знаний, навыков, умений, касающихся половой жизни и всего комплекса общения между партнерами для обеспечения сексуального удовлетворения.
   
Литература
   
     Библер В. От наукоучения к логике культуры. М., 1991. С. 290.
     Злобин Н. Культура и общественный прогресс. М.,1981;
     Имелинский К. Сексология и сексопатология. М., 1986;
     Каган В. Е. Воспитателю о сексологии. М.: Педагогика, 1991.
     Кинесса М. Физиология брака. М., 1990.
     Кон И. Введение в сексологию. М., 1990.С.184, 329.
     Кон И. Сексология. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. М.: Издательский центр «Академия», 2004.
     Кон И. Сексуальная культура в России. Клубничка на березке. Издание второе, переработанное и дополненное. М.: Айрис пресс, 2005.
     Краффт Эбинг. Сексуальные катастрофы. Минск, 1994. С. 201.
     Маркарян Э. Очерки теории культуры. Ереван, 1969;
     Культура и нормы, идеи, разум. Хосе Ортега и Гассет в «Восстании масс»// Вопросы философии. 1984. №3.
     Сапунов Б., Яковлев А. Социальное развитие и культура в условиях зрелого социализма. М.: ВПА, 1978.
     Слободчиков В. И., Исаев Е. И. Психология человека: Введение в психологию субъективности. М.: «ШКОЛА ПРЕСС», 1995.
     Христианская семья и брак. М.: Воскресение, 1992.
     Эвола Ю. Метафизика пола. М.: Беловодье, 1996.
     Яффе М., Фенвик Э. Секс в жизни мужчины. М.,1989;
     Яффе М., Фенвик Э. Секс в жизни женщины. М.,1989;
   
   
Глава 4. История сексуальной культуры
   
     Социогенез сексуальности наглядно проявляется в истории сексуальной культуры. Правда, следует оговориться, что полную и достоверную информацию о сексуальном поведении людей прошлых тысячелетий собрать достаточно сложно из за наличия отрывочных сведений об этом явлении. Однако и по ним можно определить несколько временных вех:
     а) Архаично языческий период, который характеризовался свободным и лояльным отношением к сексуальным проявлениям каждого человека и в то же время строгим табуированием половых взаимоотношений людей (он существовал с момента осознания важности сексуальной сферы для человека в древнее время до попыток её регулирования после широкого проникновения мировых религий в общественное сознание);
     б) Запретительно репрессивный период, который связан с активным регулированием сексуальных отношений между людьми, основанных на неравноправии половых ролей мужчин и женщин и жестком влиянии религиозных установок на сексуальное поведение личности (его исторические рамки имеют свое деление по мере развития и изменения доминирующей половой морали в соответствующих сексуальных культурах);
     в) Современный период, связанный с организацией институциональной половой социализации и осуществлением сексуального воспитания и просвещения (начиная с конца девятнадцатого века и по наши дни). Это время становления и развития сексологии как науки с соответствующим её влиянием на состояние, развитие и повышение уровня сексуальной культуры.
     Ретроспективный анализ каждого из этих периодов позволит раскрыть условия возникновения сексуальной культуры, определить необходимость её изменения и проследить реальные меры по её формированию и регулированию.
   
Архаично языческий период
   
     Согласно изысканиям антропологов сегодня утверждается мнение, что различие между рядовым представителем homo sapiens послеледникового периода и современным человеком в половой жизни разнятся как земля и небо. Эти различия отражают динамику развития сексуальных отношений от животных и бездуховных до возвышенных и гармоничных.
     Судя по наскальным рисункам, можно предположить, что первобытный человек не был безразличен к ритуальной стороне сексуальных отношений. В палеолите и мезолите, на первых этапах развития человеческой культуры, уже имелись представления о регулировании отношений между мужчиной и женщиной, которые связывались древними людьми с жизнью и смертью. Позднее мифы и сказания, культы и обряды почти всех регионов обитания перволюдей подтверждают, что в сложных природных условиях для выживания популяции внимание первобытного сообщества в первую очередь обращалось к таинственным явлениям оплодотворения, сохранения и умножения потомства.
     В антропологических летописях сохранились сведения о нормах и обычаях половой жизни первобытного общества. У зоопсихологов не вызывает сегодня сомнение тот факт, что имитация спаривания между самцами имеет зоосоциальный характер и выступает как конкуренции или подчинения. «Отпугивающая» сила эрегированных половых органов заключается в демонстрации агрессивности и является своего рода средством защиты от внешних врагов.
     Воинами, скотоводами и охотниками в этот период были почти все мужчины племени, и их сексуальное поведение отличалось групповым однообразием, свойственным культурным изолятам. Спаривание между мужчинами и женщинами осуществлялось по мере возникновения потребности, причем право выбора партнера всегда оставалось за женщиной. Нередко в этих вопросах решающим было мнение сообщества, позднее – старейшины и вождя племени. При этом право обладать женщиной доставалось, как правило, самому сильному, быстрому и ловкому, то есть предполагало конкуренцию мужчин. Позднее женщина становится активной участницей брачных ритуалов и получает возможность влиять на исход этих турниров.
     До наших дней на островах Фиджи всякая женщина добровольно становится жертвой того, кто поймал ее во время состязаний в беге. Р. Тэннэхилл описывает племена, где существовал обычай, согласно которому все мужчины одинакового возраста женились в один и тот же день, причем каждый из них должен был поймать в темноте одну из девушек, которая и становилась его женой.
     Отождествление половых атрибутов (например, фаллос – стрела, женское лоно – рана, женщина – дичь и т. д.) и самого сексуального действия (брачные отношения – охота) с «военизированными» элементами и охотой отмечается в ряде исследований российских ученых. Достаточно вспомнить сказку о «Царевне лягушке», русскую свадебную лирику и былины о богатырях или калядковый репертуар славян, в котором «добрый молодец едет за куницей (серной, лисицей), а та оказалась девицей». В тюрских языках «АТА» – самец, отец, при «АТ» – стрелять. «АНА» – самка, мать при «АН» – дичь.
     Естественность отношений между людьми поощрялась подобными ритуалами, однако наивная радость полового инстинкта уже тогда регламентировалась установлением племенем социального контроля над биологическими влечениями. Именно в борьбе между складывающимися социальными установками и животными инстинктами формировался сам человек.
     Объективная необходимость установления контроля над «животными» чувствами проявилась в различного рода табу – первых регуляторах инстинктивного поведения. Контроль выражался в коллективной воле рода, определявшей систему запретов и норм, нарушение которых сурово каралось.
     Табу, запреты и предписания в половой сфере тогда действовали несколько неординарно. Акты оплодотворения, например, не только поощрялись, но и производились демонстративно, спаривание происходило при полном равноправии самца и самки. Удовлетворение половой потребности, по образному выражению И. Блоха, «производилось без всяких стеснений, как еда и питье». Не омраченные страхом заражения венерическими заболеваниями женщины отказывались от половой жизни только в период беременности или кормления, а мужчины удовлетворяли свои потребности с другими из них, не задумываясь о нравственных правилах и супружеских обязанностях. Первобытный человек не стыдился своего тела, поэтому совершенно непредвзято воспринимал наготу соплеменников. Жители бассейна Амазонки целенаправленно вели полигамный образ жизни, так как считали, что этим улучшают здоровье своих будущих детей, показало исследование антропологов из Университета Миссури. Иметь много половых партнеров считалось нормальным и для мужчин, и для женщин. Такие необычные социальные нормы были связаны, прежде всего, с неверными представлениями о зачатии ребенка. Женщины полагали, что, вступая в связь со многими мужчинами, они «обобщат» их лучшие качества в своих детях. Отцами ребенка считались все партнеры женщины, а она надеялась, что ребенок получит силу от сильного партнера, а ум от интеллектуально развитого. Все «отцы» принимали участие в воспитании ребенка. Если же женщина теряла основного сексуального партнера, кормильца семьи, то дети «переходили» вместе с матерью к следующему «отцу». Мужчины также пользовались этой системой; имеются основания полагать, что у братьев в семьях было принято обмениваться женами для закрепления родственных уз.
     Долгое время в антропологических взглядах на сексуальную жизнь в древних культурах царили представления о промискуитете. В известном смысле они были порождены исследованием сексуальных нравов некоторых островных культур в первой половине ХХ века. На самом деле нет никаких исторических доказательств, что промискуитет, как практика беспорядочных сексуальных отношений, был каким то неизбежным этапом становления сексуальной культуры в древности. Промискуитет более позднего времени отличает общность владения самкой, но в постоянной конкуренции с соплеменниками, и право быть избранным в партнеры доставалось смелым, быстрым и сильнейшим. Как правило, именно они составляли административный резерв племени, и заслуги перед родом предоставляли им эту привилегию. По всей видимости, в племени существовали довольно длительные моногамные отношения, во всяком случае, на период повзросления потомства. Это не исключало спонтанных сексуальных связей при длительном отсутствии некоторых мужчин на охоте, но было скорее исключением, чем племенным правилом Ригоризм принудительных браков подавлял свободу половых взаимоотношений, порождая новые, компенсаторные формы возмещения желаемого общения. У первобытных народов уже имелись «пороки», традиционно приписываемые более поздним ступеням развития цивилизации: гомосексуализм, лесбиянство, половой фетишизм и прочие издержки цивилизации.
     Например, инициирование мальчика в племени онабасулу представляет собой анальный гомосексуальный акт или втирание семени. Семя заслуженных взрослых мужчин, собранное при ритуальном коллективном прерванном половом акте с женщинами, втирается в сделанные на коже юноши надрезы. После этой процедуры его подбрасывают вверх. Если он, как кошка, приземляется на ноги – все в порядке, он достаточно силен. Если же падает на колени или на спину, втирание приходится повторять. Кроме анального осеменения и втирания в кожу юноше дают семя с едой и питьем.
     Отсутствие представителей противоположного пола во время набегов на другие народы и племена или в процессе многодневной охоты вынуждали мужчин искать себе формы и объекты компенсации нереализованной половой активности. Но в этот период длительные переходы были еще редкостью, а возможность насладиться победой над противником и его женщинами чаще превышала потребность в поиске заместительных форм традиционного совокупления.
     Тем не менее, вскоре появились: проституция, обычаи предоставлять свою жену гостю на ночь, брать чужую жену «внаем». Даже в наши дни у аборигенов Австралии старшие братья предоставляют своих жен для сожительства младшим, ещё не женатым. Но взамен этого получают возможность впоследствии иметь половые сношения с их женами.
     Необходимо отметить, что в одних племенах невинность девушки до брака рассматривалась как неспособность привлечь к себе внимание. В других муж тем больше уважал жену, чем больше у нее было мужчин. Наличие любовных связей поощрялось, а преимуществом здесь пользовались вожди и жрецы. Доходило и до того, что проституирование за материальное вознаграждение становилось нормой: отец считался счастливым и в перспективе богатым, имея красавиц дочерей. Чернокожие жители Того с пренебрежением говорят о девственных девушках: «Будь она красива, мужчины пришли бы к ней».
     Из за отсутствия достоверных источников информации о сексуальных нравах тех времен трудно говорить о конкретных особенностях полового общения. Однако существуют предположения, что среди эталонов красоты доминировали первобытные красавицы, с присущей им стеатопигией и выраженной гипергенитальностью. Стеатопигия (от греч. steatos – жир и pyge – ягодицы), подразумевает сильное развитие подкожного жирового слоя на ягодицах. Наиболее выражена стеатопигия у женщин некоторых южноафриканских народов, главным образом у бушменов и готтентотов. У этих народов, а также у зулу она и сегодня считается признаком женской красоты.
     С позиций двадцатого века духом варварства и дикости проникнуты нравственные устои в архаично языческом периоде, когда в основе половой морали лежал «обнаженный половой инстинкт», а формирование сексуальной культуры представляло собой усвоение запретов и предписаний, обычаев и норм, свойственных конкретному племени и группе. Оно осуществлялось в опосредованной форме половой социализации, так как получение элементарных знаний о поле происходило в ходе наблюдения за окружающими; половое обучение производилось специально обученными людьми (возможно, жрецами или наставниками), родителями и соплеменниками, стремившимися на собственном примере передать знания и навыки детям. Во всяком случае, антропологи, открывшие островные культуры в ХХ веке были немало удивлены совершенно безразличным отношением взрослых к допубертатным сексуальным играм детей, имитировавших и пытающихся осуществить половой акт.
     Регулирование различных вопросов половой жизни (количество родившихся детей, время и место совокупления, брак, эксцессы и пр.) стало брать на себя коллективное сообщество, связанное кровными узами, создавая систему контроля над выполнением своих предписаний. А человек по мере половой социализации все более попадал в зависимость от моральных установок, регулирующих его сексуальное поведение.
     В архаично языческом периоде взаимоотношениями полов руководил «основной» инстинкт, но стремление выжить, выстоять, родить и воспитать потомство породило новые тенденции социосексуального развития доисторического общества. В различное время в состав русских племен входили наемники: варяги, печенеги, тюрки, берендеи и другие этнические группы. Последствия татаро монгольского ига для Руси, экспансии Запада (немецкие, шведские и датские крестовые походы на Северную Русь) привели к тому, что в них появляются представители иных народов. Под влиянием азиатской, эллинистической и европейской цивилизаций сексуальная культура обитателей Руси впитывала в себя многие черты и особенности сексуального поведения других народов, по которым можно представить характерные черты сексуальной культуры на Руси.
     На данном историческом этапе войны были самым привычным делом. Победители пленяли рабынь, насиловали женщин побежденных народов, восполняя тем самым демографические функции погибших врагов, при отсутствии жен и наложниц находили новые объекты сексуальных предпочтений. В древности сексуальные отношения и гомосексуальная влюбленность считались позитивным фактором боеспособности армии. На глазах своего любовника или кумира было стыдно проявить трусость или боевую неумелость. Маркитантки, сопровождавшие военные обозы со времен Древней Греции и Рима, были достоянием военноначальников, и только с появлением армейских капелланов брак между ними и солдатами стал освящаться церковью. Рядовые довольствовались зоосексуальными контактами со стадами коз, двигавшихся в составе обоза и обеспечивающих армию молоком, мясом и шкурами для согрева в холодный период. Настоящие вакхананалии ожидали солдат при взятии штурмом города противника. Тогда им принадлежали все женщины, еда и выпивка. По всей видимости, перспективный «праздник плоти» играл немалую роль в поддержании боевого духа воинов, штурмующих или осаждающих города и крепости неприятеля.
     Наглядное подтверждение тому – гедонистическое утверждение ассирийского военачальника – царя Сарданапала: «Пока я видел солнечный свет – написано на его надгробии, – я ел, пил и предавался половым наслаждениям»
     Люди этого периода поклонялись множествам божеств, пантеоны которых насчитывали десятки имен. Ассоциируя свое поведение с избранниками небес, они ограничивали (или расширяли – в зависимости от индивидуальных пристрастий) свои сексуальные проявления. Согласно мифологии непосредственное отношение к сексуальной любви имели: у египтян – Баст и Исида, у аккадов – Иштар, у шумеров – Инанна, у славян – Ярило, у греков – Эрот, у римлян – Амур и другие. Поклонение божествам войны: Марсу – у римлян, Аресу – у греков, – имело прямую связь с сексуальными проявлениями.
     Супругой могущественного Марса, например, была отождествляемая с Венерой (покровительницей сексуальных извращений, любовной страсти и желания) и Минервой Нериене. А символом Марса было копье, самый популярный фаллический символ.
     Поклонение собственным богам порождало особенности сексуального поведения, от которых требовалось соблюдение определенных ритуалов и предписаний. Так, древние скифы, пленив чужеземцев, нередко брали их в свои отряды и передвигаясь конными подразделениями вместе с нехитрым скарбом и семьями. Не исключено, что они использовали добычу не только как наложниц (как у персидского войска или ассирийцев), но и брали понравившихся женщин в жены. Скифы, как и древние индийские воины, кшатрии – кастовое сословие, – умирая, забирали с собой в могилу помимо коней, оружия, доспехов и наложниц, и рабынь, и жен.
     Женское и мужское начало в генитальной символике было предметом поклонения, его изображали на стенах храмов, на культовых камнях, где совершались возлияния вина и крови. Впервые обнаружены фаллические символы были в начале неолита, после встречались редко в доисторические времена они безусловно были высоко символичны, показывали силу, мощь и фертильность мужчин. Великолепным примером анатомической точности были пещеры Laussel and Dordogne, которые содержат первые изображения фаллоса, датированные Перигордианским периодом, от 30 до 35 тысяч лет назад. В Богуслане, Швеция, сохранились рисунки бронзового века, на которых изображены обнаженные мужчины во время охоты. Также в пустыне Сахара были найдены изображения фаллосов рядом с головами убитых животных возраст этих изображений – 5000 лет до рождества Христова. На территории Зимбабве были найдены рисунки доисторических времен, на которых был изображен эрегированный пенис с длинной линией, тянущейся от него и заканчивающейся цветком тюльпана.
     При археологических раскопках древних цивилизаций постоянно обнаруживаются так называемые итифаллические изображения, то есть фигурки и изображения богов и героев с обнаженным эрегированным фаллосом Изображения жертвоприношений богам любви найдены в Сибири, на Мадагаскаре, в Полинезии и других регионах. Истоки западной цивилизации начинаются в землях, примыкающих к Средиземному морю, рядом с узким проливом, который исходит из Нила – из античного Египта. Культура фаллоса хорошо представлена в Египетской мифологии богами Мином, Амон Ра и Озирисом.
     Фаллос является символом мужской силы и это связано с легендами о фаллосе Озириса. Амон Ра, царь всех богов, также на всех изображениях показан с обнаженным фаллосом. В античной Греции боги имели безграничную власть и могли определять судьбы людей. Несмотря на то, что боги практически всегда находились на горе Олимп, слава о божественных сексуальных подвигах распространялась по всему древнему миру. Во время правления крито микенской цивилизации имели место дикие оргии в декабре месяце и это отражено во множестве рисунков на античных вазах. Эти оргии назывались фестивали Диониса – сына Зевса и его любовницы Семелы. Во время этих фестивалей процессия несла большие деревянные или каменные фаллосы, прославляя Диониса. Боги Пан и Приапус также проповедовали культуру фаллоса. Пан – аркадианский бог овец, сын Гермеса и Пенелопы, был превращен Гермесом в козла. Приапус – бог фертильности, в Азиатских странах известый под именем бога Беса, всегда изображался с пенисом, выше чем его собственное тело. В Элладе, и позже в Римской империи, «hearmae»(гермы), посвященные Приапусу можно найти везде. Герма – квадратный столб с головой бородатого мужчины наверху и с эрегированным пенисом посередине. Эти гермы устанавливались у полей, дорог и внутри жилых домов, люди верили, что они обеспечат защиту от воров и грабителей и также использовались в качестве пугал. Их главной обязанностью было отводить «дурной глаз». Сексуальное значение фаллоса в Римской империи распространилось в более значительную магическую силу. Это также относится к бесчисленным фаллическим жертвоприношениям и использованием фигурок фаллоса для практического использования в качестве «оберегов» для защиты от злых сил. Фаллосы называли «fascinum», в переводе с латыни это означает «околдовывать, очаровывать» Большие фаллические скульптуры устанавливались на воротах римских городов и стенах домов и это также несло защитную функцию, отводило «дурной глаз» и приносило удачу, счастье.
     На воротах греческого храма Мистерий Вакха, или Диониса, висела надпись: «Посвященных немного, хотя многие несут жезл». Вакхический жезл, или посох, передавался тому, кто искал мудрость в Мистериях Диониса. Тирс – деревянный жезл, увитый плющом (который оплел Диониса в младенчестве, уберегая от пламени) и виноградными листьями, сделан из стебля гигантского фенхеля увенчанный шишкой пинии (символизирующей огонь и открытие «третьего глаза») – атрибут древнегреческого бога рождающих сил природы и вина Диониса, а так же его свиты – сатиров и менад. Непременный атрибут дионисических мистерий, символ мужского созидающего начала. Когда вакханки чествовали Диониса, они держали в руке тирс, считая его символом вдохновения и ораторского искусства.
     В настоящее время можно только догадываться о морали и сексуальном поведении людей того смутного времени, после падения Западной Римской Империи. В раннее средневековье кельты переняли некоторое количество римских традиций, и ранний Христианский мир также перенял Римские и Кельтские элементы культуры.
     В Скандинавии фаллическому богу Фрейру поклонялись викинги в 9 веке нашей эры. Также схожий культ был обнаружен во Франции – были найдены фаллические символы, датируемые средними веками нашей эры. В позднее средневековье, в период с 1250 до 1550гг в Европе были очень популярны пилигримы, они носили специальные знаки отличия на одежде или прикрепляли к своим посохам, так как любой носящий такой знак отличия мог рассчитывать на гостеприимство в любом доме. Также было найдено великое множество мирских фаллических значков, таких как крылатые фаллосы, которые были известны в Римские времена и также были обнаружены во времена пилигримов.
     Люди, не знающие письменности на Дальнем Востоке, Австралии и Меланезии изображали фаллические символы на посохах, которыми владели вожди, и которые отводили злых духов. На райском острове Бали были найдены маленькие деревянные статуэтки с огромными фаллосами, которые приносили огромную удачу. На востоке Индонезии до недавнего времени в болотах, в полной изоляции жило племя Asmat. Это племя возвело по берегам реки столбы с вырезанными на верхушках гениталиями, эти столбы являлись памятниками умершим соплеменникам. Старейший культ фаллоса в Индии, распространен до настоящего времени, где поклоняются фаллосу в форме лингама. Так как солнце является источником всего света в Индуизме, фаллос стал символом созидательной силы Шива, правда, поклоняются не самому фаллосу, а тому, чему он служит – Творцу, космическому бытию и богу Шиве. В Индии сегодня можно еще увидеть тысячи лингамов (фаллосов, эмблем бога Шивы), покоящихся на женском Yoni, в каждом храме, посвященном Шиве, куда приходят ежедневно миллионы индусов для поклонения богам.
     Несмотря на то, что Япония имеет буддийско шинтоистскую культуру, здесь также был найден символ фаллоса. В Komaka shi, в каждом марте проводится фестиваль Toshira jinga. Жрецы несут по улицам города огромный, вырезанный из дерева фаллос. После фестиваля этот фаллос будет установлен рядом с фаллосами, установленными в предыдущие годы. В Гималаях находится маленькое государство Бутан – страна Громового Дракона, загадочное королевство в Гималаях, управляемое феодальной системой и полностью буддийское. Каждый мальчик проводит некоторое количество месяцев или даже лет в одном из многих монастырей, ворота в эти храмы охраняют внушительных размеров воины с сильно выделяющимися гениталиями, принято рисовать на фасаде только что построенного дома символы фаллоса – это также будет охранять дом от злых духов.
     Фаллические символы также играют огромную роль в жизни каждого таиландца – они являются смешением народной веры в духов и также способа, посредством которого их лидеры и сам буддизм связаны с магическими силами. Эти амулеты можно найти в каждом храме и магазине, их носят каждый мужчина и женщина, они дают великолепную картину слияния народных религий – буддизма, индуизма и анимизма.
     Между 8 и 16 веками во Вьетнаме доминировала цивилизация Чам. Многие века это королевство было индусское, однако, большинство дворцов и храмов были превращены в руины. Великолепные лингамы были обнаружены при раскопках, их можно увидеть в настоящее время в Чам музее.
     Не менее богата сексуальными артефактами Черная Африка. Около 1–1,5 тысяч лет назад в Африке находилось процветающее королевство с высокоразвитой культурой вдоль берега реки Нигер. Из множества культур, распространенных по берегам реки Нигер были наиболее известны культуры Jenee и Boura, которые процветали с 2 по 17 век. При раскопках были обнаружены тысячи терракотовых фигурок и предметов, символизирующих фаллос, значение которых до сих пор покрыто тайной и мраком. Этим фигуркам около тысячи лет – они означают силу и фертильность, обнаружены на территории племени Вуду в Западной Африке и племени Daghary Lobi с Иворского побережья, известные как Kpiin daa. В переводе это означает – дерево мертвых. Это V– образные деревянные изображения, символизирующие мужчин. В Нигерии фаллические фигурки закапывали наполовину в поля для улучшения урожая. В Эфиопии также было найдено большое количество фаллических изображений, принадлежащих примитивным племенам. В долине Rift Valley, которая проходит через Африку и также является колыбелью человечества, находится маленькая деревня Timutuutu, она лежит на маленьком холме и изобилует тысячами изображений гранитных фаллосов, расположенных среди сельскохозяйственных культур, банановых деревьев и хижин в виде «леса» фаллосов от 3 до 4 метров высотой, происхождение и предназначение которых до сих пор не известно.
     На расстоянии около 150км на юг от Rift Valley живет племя Konso, воины которого до сих пор носят на лбу фаллический орнамент, называемый Kaalaacha В этом племени в прошлом была распространена традиция отрезать убитому врагу пенис. Они насаживали его на ветку и несли на лбу, когда возвращались с войны домой. К счастью данная традиция давно умерла. Но когда в этом племени проходит фестиваль, то воины надевают как часть костюма Kalaacha.
     В доколумбийской культуре Центральной и Южной Америки также обнаружены отпечатки фаллической культуры, более распространенные в культуре Chorrera, господствовавшей между 1300 и 500 годами до нашей эры в горах Эквадора и фаллические скульптуры культуры Huateken в Мехико (900–1521 гг нашей эры) В Перу, часть фаллических ваз принадлежало ранней цивилизации Mochica (100 г до нэ – 200 г нэ) и культуры Chimu (11–1400 гг нэ) Артистическое представление фаллоса без сомнения было связано с уровнем фертильности в этих племенах.
     А вот первые упоминания об обязанностях и правах в сфере сексуальных взаимоотношений содержатся в Законах вавилонского царя Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.), знаменитой индийской «Ригведе», китайских трактатах Сунь цзы.
     Констатируя предписания к гражданам в области права, в этих документах особо подчеркивается правовое положение людей, несущих строгую ответственность за нарушения на половой почве: совращение малолетних, прелюбодеяние, изнасилование, педофилию и инцест. В некоторых сохранившихся манускриптах прослеживаются характерные черты сексуальной культуры того периода. Например, популярные у нынешней молодежи бритые виски берут свои корни в Древнем Египте. Там ребенку, заявившему родителям: «Ты мне не мать», или «Ты мне не отец», брили виски, а евнухам или приемным детям за подобное высказывание вырезали языки.
     Пехота египтян, конница персов, оборонная система урартов, боевые слоны индусов и колесницы китайцев показывают не только главные силы их войск, но и дают представление: о времени полового воздержания (судя по тому, как долго велись боевые действия, у китайцев оно незначительное из за кратковременности набегов, а у монгол – длительное); о регулярности половых отношений (судя по тому, какие силы принимали участие в военных походах, у многотысячных частей египтян, оставивших свои семьи нерегулярные, у небольших отрядов скифов, кочующих вместе с женщинами и детьми эпизодические); об особенностях воинского быта, жилища, гигиены, одежды, наличии или отсутствии рядом семьи. Все эти факторы вырабатывали определенное сексуальное поведение, некоторые проявления которого требовали жесткого контроля и регламентации (например, сексуальное насилие, сексуальные свободы и пр.).
     Особое и наиболее значительное место в истории принадлежит институциональным формам воздействия на сексуальное поведение и половые взаимоотношения в Древних Греции и Риме. Свободный гражданин плиса имел право на жену для деторождения, проститутку для удовлетворения сексуальных потребностей и общение с гетерой для удовлетворения культурных запросов. В Дельфийском храме существовала практика оказания сексуальных услуг женщинами города с целью пополнения городской казны. Жены состоятельных граждан могли откупиться от этой повинности. В Помпеях количество публичных домов (лупанариев) равнялось числу хлебопекарен. Посетители лупанариев оставляли на стенах отзывы о мастерстве древних работниц коммерческого секса. Дорогу к лупанариям указывали выбитые на каменной мостовой фигурки, изображавшие фаллос. Благодаря лупанариям впервые возникли аптечные сети, которые располагались напротив входа в лупанарий, проводили «санобработку» клиентов и круглосуточно торговали всяческими снадобьями.
     В Риме существовало два обширных класса проституток: легальные, зарегистрированные в магистрате, проститутки и свободные куртизанки. Легальные проститутки занимались своим ремеслом, как правило, в публичных домах – лупанариях, разных классов. Публичные дома были расположены, главным образом, на окраинах, например, в квартале Субура у Целийского моста и в Эквилинском квартале. Исключение им составляли дорогостоящие аристократические лупанарии, разместившиеся прямо в центре Рима, недалеко от храма Мира. Народные лупанарии, которые Тертуллиан называет консисториями, представляли собой целый ряд темных комнаток, имевших входную и выходную двери на две улицы. Меблировка такой комнаты ограничивалась тростниковой циновкой или кроватью, занавеской и осветительной лампой, наполненной зловонным маслом. По запаху этого масла, пропитывавшего собой одежду, можно было легко определить побывавшего в этих притонах. На стенах висели грубо сделанные картинки непристойного содержания. У двери консистории был прикреплен указатель в виде Приапа, который красноречиво свидетельствовал о назначении этого дома. Ночью над входом зажигали красный фонарь. Над каждой комнаткой вывешивалась таблица с надписью nuda, когда проститутка была свободна и с надписью occupata, когда проститутка была занята. Тут же была обозначена и плата за ласки. Обычно она составляла от 2 до 8 ассов, при дневном заработке легионера в 10 ассов. Некоторые аристократические лупанарии имели внутренний двор – patio, посреди которого находился фонтан с бассейном или балкон, где собирались обитательницы лупанария в кричащих туалетах с венками из цветов на головах. Зазывалы (conductores) приглашали клиентов на улице и провожали их в лупанарий. Наряжали, румянили и белили проституток особые служанки – ancillae arnatrices. Другие служанки – aguarioli приносили прохладительные напитки и вино, слуга bacario приносил воду, необходимую для всякого рода гигиенических обмываний. Содержал лупанарий leno, у которого обычно был помощник – villicus. Среди проституток, помимо италиек, было много выходцев из Греции, Египта и Азии. Особым успехом пользовались испанки из Кадикса. Марциал и Ювенал утверждают, что своим искусством они могли возбудить любого.
     Когда в лупанарий попадала девственница, фасад лупанария украшали лавровыми ветвями. Девственница стоила значительно дороже, и ее покупатель украшался лавровым венком и прославлялся пением и игрой на музыкальных инструментах. Кстати, украшение стен лаврами идет от обычая римлян украшать лавровыми ветвями дверь жилища на следующий день после свадьбы. Похоже, что мнимые девственницы попадались намного чаще, чем подлинные. Луцилий в одной из своих сатир дает новичку такой практический совет: «Бери девушек без всяких гарантий!»
     По полицейским правилам проститутки носили особое платье. В отличие от одежды римской матроны, где обнажены были только лицо и руки до локтей, проститутки должны были иметь короткую тунику или тогу с разрезом спереди (togatae). Впоследствии, римские проститутки позаимствовали у азиатских куртизанок платье из прозрачного шелка (sericae vestes), через которое было видно все тело. В эпоху империи матроны так же усвоили эту моду и свою очередь приняли по выражению Сенеки «позорный вид». Проституткам не разрешалось носить белых лент (vittae tenes), которыми поддерживали прическу девушки и порядочные женщины. Обычно проститутки носили светлый парик или окрашивали волосы в рыжий цвет, а на улице набрасывали на голову капюшон (pelliolum).
     Нелегальных проституток (erratica scota) можно было встретить в гостиницах, пивных, на рынках и в районе Колизея. Нижние этажи булочных, где находились мельницы для помола зерна, также служили приютом для нелегальных проституток. Женщины, занимавшиеся тайной проституцией, т. е. не внесенные в списки эдилов, присуждались к штрафу. Пойманные вторично, они изгонялись из города. От наказания могло избавить поручительство содержателя публичного дома (leno), который узаконивал положение проституток, принимая их в число своих пансионерок.
     Из числа проституток выделялись куртизанки высокого ранга (bonae meretries). Их услуги оценивались от 20 до 100 сестерциев. Роскошь, окружавшая этих куртизанок, была подобна роскоши афинских гетер. Эти куртизанки были законодательницами мод, они привлекали к себе представителей аристократии, разоряли стариков и предавались разврату с молодыми. «Некоторые, – пишет Лукиан, – смазывают себе волосы лосьоном, так что они блестят, как полуденное солнце, некоторые красят их в рыжевато желтый цвет, считая естественный цвет безобразным. Если же они удовлетворены своим цветом, то они тратят все деньги на то, чтобы умаслить волосы всеми благовониями Аравии. Затем они разогревают на небольшом огне железные приспособления, чтобы завить волосы и закрутить их в колечки».
     По вечерам дорогих куртизанок можно был встретить на улицах Рима, перемещавшихся в особых носилках – октафорах, носимых восемью слугами. Другие прогуливались пешком с веером в руке, в сопровождении рабов для исполнения поручений. Сеанс любви можно было получить прямо в носилках, задернув занавесь. Замужние женщины, следуя примеру куртизанок, также обзаводились носилками. Женская проституция дополнялась мужской. По закону она запрещалась только римским гражданам. В зависимости от возраста, мужские проститутки именовались: pathici, ephebi, gemelli. Пальцы этих юношей были сплошь унизаны кольцами, тоги изящно задрапированы, волосы расчесаны и надушены, а лицо испещрено маленькими черными мушками. К другому типу принадлежали мужчины, старавшиеся подчеркнуть свою силу и атлетическое телосложение. Обычно это были гладиаторы или рабы. Именно среди них знатные римлянки искали себе любовников. В шестой сатире Ювенал описывает таких римлянок, ищущих любовных утех с гладиаторами, комедиантами и шутами.
     Картину римских нравов дополняет историк IV века н. э. Аммин Марцелин: «Возлежа на носилках, вельможи объезжают улицы, сопровождаемые рабами и шутами. Впереди выступают закопченные дымом повара, за ними идут рабы, прихлебатели, шествие замыкают евнухи с бледными лицами. Едва зайдя в баню, если здесь случайно находится какая нибудь старуха, в былое время торговавшая телом, богачи бегут к ней и пристают с грязными ласками. Народ не лучше сенаторов. Он пьянствует, играет в карты и погружается в разврат. Привлеченные запахом яств, эти властители мира бросаются в столовую своих хозяев вслед за женщинами, кричащими, как голодные павлины».
     Единственной целью римлян становились удовольствия, празднества, цирковые игры, еда и разврат. Как писал Ювенал: «Чуждые нравы пришли вместе с бесстыдной корыстью, и расслабляющее богатство гнусной роскошью сокрушило нам жизнь».
     Брак без власти мужа (sine manu) становился общеупотребительным. Супруги по новым законам были равноправными субъектами. Старые традиции отходят в прошлое, раньше невеста не сама переступала порог дома мужа, а ее переносил муж. «Видимо, это отголосок древнего похищения сабинянок: ведь первые жены римлян были похищены и не сами вошли в дом, так и покинуть его могут, только если их к этому вынудят», – писал Плутарх в «Римских вопросах».
     При совершении брачного обряда невеста говорила: «Где ты – мой Гай, там и я – твоя Гая!» Смысл этих слов был: «Где ты – хозяин, там и я – хозяйка!» Имена Гай и Гая использовались как самые ходовые. В соответствии с новыми законами, женщина становилась независимой, т. е. эмансипировалась от мужа. По древним римским законам муж, заставший свою жену с любовником, был обязан убить и ее, и любовника. В противном случае, он сам осуждался за сводничество (lenocinium). В позднее время нравы значительно смягчились. По закону Августа от 18 году н. э. «Об обуздании прелюбодеяний» (Lex Iulia de adulteriis coercendis) муж обязан был донести об измене в магистрат и развестись с женой. Любовникам устанавливалось наказание в виде ссылки на острова (relegatio in insulam). Чтобы обойти закон, почтенные римские матроны стали регистрироваться проститутками, получая, таким образом, разрешение на легальный разврат (licentia sturpi). Теперь перед римской женщиной встал непростой вопрос о том, как избежать нежелательных последствий своего блуда. Римлянки знали о существовании «залетных дней», применяли они и прерванное половое сношение. У врача Сорана можно прочитать о вагинальных тампонах, пропитанных неким клейким веществом, замедляющим скорость сперматозоидов и стягивающим шейку матки. Другие, рекомендуемые римскими эскулапами меры, были явно неэффективны. Так Аэтиос из Амиды рекомендовал кусок утробы львицы в шкатулке из слоновой кости, по рецепту Плиния применялся мышиный помет в виде жидкой мази и смазывание бедра женщины кровью, взятой из клещей на коже дикого черного быка. Больший эффект давали альтернативные формы сексуальной близости, широко практикуемые в Риме. Об этом упоминается в «Послании к римлянам» апостола Павла: «Бог отдал их в жертву позорным страстям потому, что женщины изменили природный способ сношения с мужчиной другим, который противен природе. Равным образом и мужчины отказались от естественного способа сношения с женщиной и воспылали порочной страстью друг к другу». Широко применялись и аборты. Обычно изгнание плода осуществлялось путем применения плодогонных средств. Если эти средства оказывались неэффективными, приходилось прокалывать плод смертоносным железным стержнем.
     В Риме аборт официально считался уголовным преступлением. По римским законам, идущим еще от «Законов XII таблиц», еще не родившийся, но зачатый ребенок признавался субъектом права. Например, в случае смерти отца, при разделе имущества, неродившийся ребенок также являлся законным наследником. Текст закона гласил: «Кто примет плодогонное средство, даже без преступного намерения, ссылается на рудники, если она бедна. Богатые ссылаются на остров и часть их имущества конфискуется. Если результатом выпитого лекарства явится смерть матери и ребенка, то виновный наказывается смертью». Тем не менее, вытравливание плода стало обычным делом для римских нравов и проводилось почти открыто
     Именно в этих государствах зародились первые половые реформы и программы сексуального совершенствования. Так, например, Платон считал, что войско необходимо составлять из пар возлюбленных, ибо на глазах у любимой оставить поле брани солдату будет недостойно, а позднее он ратовал за сублимацию половых процессов в духовные идеи. Эти тезисы его учения впоследствии развили Ницше и Фрейд. Император Клавдий Второй в III веке нашей эры запретил воинам жениться, заводить семью. Он считал, что молодые люди, имеющие любимых, будут хуже проявлять себя на поле брани.
     Поддерживая Эпикура, который по гигиеническим соображениям высказывался вообще против половых сношений, некоторые последователи неоплатонизма того времени ратовали за подавление половых чувств, объявив их вредными для здоровья. Предполагалось, что воины будут сильнее и решительнее в баталиях, если исключат из своей жизни сексуальное общение. Последствием такого взгляда на половые взаимоотношения стало поощрение воздержания – так называемый армейский аскетизм.
     Гиппократ рекомендовал половые сношения в браке и подчеркивал вредное влияние полового воздержания. Демокрит сравнивал половые наслаждения с временным апоплексическим припадком, а Антисфен называл любовь ошибкой природы.
     Особенности сексуального поведения того времени достаточно широко освещены в различной литературе. Философские подходы мыслителей древности свидетельствуют, что многообразие сексуального поведения определяется индивидуальными пристрастиями каждого человека. Такое положение было естественным в пантеоне богов и закономерно перебросилось на людей, им поклоняющимся. Одновременно имел место обратный процесс: античные боги наделялись популяционными стандартами сексуального поведения, отчего эти стандарты получали сакральную поддержку в культах. Некоторые исследователи находят иллюстрацию этого тезиса в популяционных различиях сексуальных сценариев. Например, древние греки предпочитали вентродорсальную верхнюю коитальную позицию, римляне – вентровентральную нижнюю, а жители Северной Америки – миссионерскую, то есть вентровентральную верхнюю.
     Однако специфика быта предполагала отличие образа жизни одних от других. Одни оставляли дома своих жен (достаточно вспомнить Пенелопу, которой, по мнению ряда исследователей, принадлежит изобретение фаллоимитаторов) и вынуждены были уходить в многомесячные походы; другие (холостяки) годами были вынуждены пользоваться «услугами» захваченных в битвах наложниц, не имея возможности создать свой семейный очаг; третьи предпочитали аномальные половые отношения.
     В городах и крепостях в мирное время люди могли жить регулярной сексуальной жизнью, в любое время и любым доступным способом удовлетворять своё желание. А задачи сохранения армии и поддержания в войсках высокого боевого духа требовали определенных институциональных мер для военных, выполнение которых должно было выразиться в изменении сексуальной культуры.
     Среди этих мер – появление полового лицемерия, которое позволяло не называть половые проблемы своими именами; двойной стандарт и мизогиния (женоненавистничество), пропитавшие неуважением к женщинам побежденного врага и оправдывавшие их повальное изнасилование. Среди варваров и рабов, составлявших большинство в войске, половые отношения были отнюдь не галантными и обходительными. Их грубость и жестокость подтверждают проявления сексуальных обычаев шумерских, аккадских, индийских, персидских, греческих, римских воинов.
     Возможность пленения наложниц, изнасилования побежденных требовали определенного контроля со стороны старших по званию и должности – иначе командирам и начальникам, руководившим боевыми действиями и претендовавшим на большую и лучшую часть добычи, могло достаться не все, чего им хотелось бы. Кроме того, пресыщенное и увязшее в похоти войско не в состоянии было выполнить возложенную на армию миссию. В результате сексуальная культура обогатилась своего рода регламентацией сексуального поведения: например, «три дня и три ночи в поверженном городе», «командиру – первую чарку и первую „палку“», отказ от присутствующих в обозе женщин, наказания за гомосексуальные контакты.
     Характерные особенности сексуальной культуры: аскетизм, воинская служба в репродуктивном возрасте, призыв в войска на пике гиперсексуальности мужчин, ведение боевых действий в гомогендерных подразделениях, – становились социальной нормой у большинства воюющих народов.
     Сексуальная культура дифференцировалась и по социальному статусу, половые взаимоотношения патрициев отличались от таковых в плебейской среде. Но на это потребовалось время. Например, распутство, сексуальное насилие и девиации, свойственные всем армиям древности, со временем были ограничены для военноначальников, сохраняя послабления для солдатских масс.
     Так, казаки прославляли «вольницу» и участвовали в народных гуляниях, где гедонистические проявления в сексуальных взаимоотношениях особо почитались. Народные обычаи допускали изрядную вольность в обращении полов и свои меры регулирования нравственности. У донских казаков супруг, которому почему то не нравилось поведение супруги, выводил ее на общественную сходку, ставил посреди круга перед атаманом и всем обществом и объявлял во всеуслышание, что жена его больше не устраивает. После этого муж оборачивал жену кнутом и объявлял ее свободною в «силу супружеской власти». Брошенную таким образом женщину каждый стоявший на сходке мужчина имел право схватить, и она должна была беспрекословно считаться женою схватившего ее, который брал ее на свои заботы и попечения иногда только до следующей сходки.
     В семьях допетровских времен по оценке современников отношения супругов по большей части оставались холодными, так как богатые и знатные женились на девушках, которых никогда не видали, а потом, занятые службой, вынуждены были оставлять их, предаваясь распутству на стороне.
   
Запретительно-репрессивный период
   
     В запретительно репрессивный период сексуальные отношения между людьми подверглись жесткой регламентации в связи с возросшим влиянием Церкви, закрепившей гендерное неравенство мужчин и женщин. Жесткое влияние светских и религиозных установок на сексуальное поведение осуществлялось практически во всех мировых сообществах по мере развития и изменения доминирующей половой морали в соответствующих сексуальных культурах.
     Антифаллические культуры были характерны для Европы с 16 до 19 веков. В период Реформации и Контрреформации старые привычки изменились, и на сексуальность было наложено строгое табу. Рисунки гениталий или обнаженной натуры были закрашены или спрятаны под фиговыми листками. Только лишь в «научных» работах допускались изображения пениса. Антифаллическая тенденция усилилась после публикации в Англии в 1715 году брошюры, названной «Онанизм, или ужасный грех самоосквернения и страшные последствия его». В ней рассматривались 3 идеи – «страшный грех», «ненормальная практика» и «страшные последствия». Брошюра оказывала влияние на мораль общества вплоть до 20 века. Так же в 1758 году была выпущена публикация доктора Tissot «Онанизм или исследование психических и физических влияний мастурбации». Основная цель Tissot была не столько привить молодым людям покаяние и страх, сколько развить новые взгляды на профилактику этого «порока». С того времени мальчиков не оставляли надолго одних, когда они ложились спать руки их должны были быть на одеяле для предотвращения мастурбации. Изображение гениталий было запрещено, изредка они проскакивали в произведениях сатирического характера Jaques Callot (1592–1635) иллюстрировавшего похождения Пантагрюэля.
     С Французской Революцией, принесшей определенную свободу, произошло некоторое послабление репрессивной морали, однако культ фаппоса был безвозвратно утрачен. В настоящее время культурологи заново открывают для себя огромный пласт мировой культуры, содержащий фаллическую символику. Отголоски этих традиций находят в современных оздоровительных ритуалах, например, стрикинге – беге нагишом.
     С философской точки зрения трудно вообразить себе такую силу, которая могла заставить общество перевернуть исторические страницы гедонизма и фаллической культуры, но такую силу реально воплотила религия. Канадские психологи Азим Шарифф и Ара Норензаян (A. Shariff, A. Norenzayan) из Университета Британской Колумбии в ходе своих экспериментов сумели показать, что упоминания о боге действительно способствуют единению людей и проявлению великодушия и альтруизма. В новой работе исследуется связь мыслей о высших началах, которые, по мнению верующих, управляют этим миром, с социальным поведением, продиктованным благородными побуждениями, а также с сотрудничеством с другими «великодушными незнакомцами».
     Примечательно, что обнаруженный эффект наблюдался вне зависимости от того, считал ли себя испытуемый верующим или же нет. К тому же напоминание о существовании «светских ценностей» (гражданской ответственности) точно так же способствует возникновению подсознательного желания сотрудничать и проявлять великодушие.
     Эксперименты проводились с сентября 2005 го по июль 2006 года. В них приняли участие в общей сложности 125 добровольцев. Исследование было основано на методике прайминга (priming, от английского глагола to prime – инструктировать заранее, давать предшествующую установку), используемой биологами, психологами и социологами, чтобы выявлять характеристики социальных тенденций, извлекая из человеческого сознания сопутствующие этим тенденциям неявные умозаключения. В отечественной психологии общепринятого аналога этого термина еще нет – «прайминг» можно перевести, например, как «преднастройка», «подсказка», «подготовка». Существование прайминг эффекта обуславливается существованием неосознаваемой (недекларативной) формы памяти, которая находит свое отражение в изменении способности человека идентифицировать, воспроизводить или классифицировать объект в результате предварительного напоминания об этом же или о схожем объекте. Поскольку сам факт предварительного воздействия и его истинные цели, как правило, просто ускользают от внимания субъекта, то испытуемый уже не корректирует свое поведение на сознательном уровне и выдает интересующую исследователей истинную непроизвольную реакцию.
     Были поставлены две серии экспериментов. В обоих случаях группы испытуемых состояли из беспорядочно перемешанных приверженцев той или иной религии (христиане, буддисты, иудеи, мусульмане) и людей, не причисляющих себя ни к какому вероисповеданию. Основной группе был предложен типовой тест, в ходе которого испытуемые в 10 предложениях должны были восстанавливать порядок слов и убирать одно лишнее слово из пяти. Часть предложений содержала слова религиозной тематики (дух, Всевышний, Бог, священный, пророк). Перед контрольной группой ставили сходную задачу, только используемые в предложениях слова были лишены всякого религиозного подтекста.
     После того как обе группы успешно справлялись с первой задачей, все участники эксперимента усаживались играть в экономическую «псевдоигру». Каждому «распределителю» выдавались 10 однодолларовых монет. Этими монетами нужно было поделиться с анонимным получателем. Смысл в том, что, передавая средства другим, «распределитель» вынужден себя обделять, но при этом общий баланс в некоторых случаях может вырастать. В дальнейшем другой участник может возвратить все потери сторицей (а может и не возвратить). Так что весь вопрос в наличии или отсутствии доверия между участниками (которые видят друг друга в первый и последний раз) и в искреннем желании делать добро незнакомым людям – вне зависимости от того, вернут тебе «долг» или нет. Если бы все участники беспокоились исключительно о своем собственном благосостоянии, то «распределители» «диктаторы», очевидно, забирали бы себе все, ничего не оставляя партнерам. Однако эксперименты показывают, что при всеобщем эгоизме отдельные игроки все таки рады иногда осчастливить других за свой собственный счет – альтруистическое поведение наблюдалось даже в анонимных вариантах игры с одной единственной попыткой дележа.
     В данном случае исследователи были изрядно удивлены ростом положительных результатов: 68% игроков, которым предварительно «напоминали о Боге», ассигновали не менее половины имеющейся у них суммы денег на нужды анонимных партнеров, что значительно превосходит 22% в контрольной группе. Причем эффект действовал даже в случае взаимодействия теистов и атеистов, хотя и был заметно ослабленным.
     На втором этапе исследователи расширили возрастной состав участников и сравнивали к тому же силу «религиозного» и «светского» начал, проверив тем самым догадку Вольтера, считавшего, что религиозной морали можно найти адекватную этическую замену. Они использовали понятия гражданской ответственности и социальной справедливости, используя в качестве ключевых слов: гражданский, коллегия присяжных заседателей, суд, судебное заседание, полиция, контракт. И в результате были получены почти идентичные первым результаты. По мнению авторов работы, полученные данные заставляют задуматься о причинно следственных связях между религиозными воззрениями и общественной моралью. Понятно, что полученные канадской группой данные ни в коей мере не указывают на то, что нравственность и религия неразделимы.
     При обсуждении социально психологических механизмов, с которыми связано действие обнаруженного феномена, авторы склоняются к двум основным гипотезам: религиозное начало может вызывать идеомоторный (неподконтрольный сознанию) эффект, обуславливающий одобряемое обществом «благородное поведение», или же упоминание ключевых слов внезапно активизирует чувство присутствия вездесущего «сверхъестественного наблюдателя». По мысли Шариффа и Норензаяна, пышные ритуалы, обряды, священные изображения и частые напоминания о присутствии «невидимого наблюдателя» на заре цивилизации (около 12 тысяч лет тому назад) помогали объединять небольшие поселения в крупные города вроде древних Иерихона и Ура. Таким образом, авторы работы склоняются к эволюционному объяснению происхождения религии.
     Сексуальная культура на Руси формировалась под пристальным вниманием христианства и, в первую очередь – православия. За столетия существования христианства заветы и предписания Библии менялись довольно существенно. Если вначале преобладало доброжелательного отношения к полу и почтения к женщине (положение Девы Марии – матери Христа в трудах теологов Климента Александрийского, Франциска Салези и др.), то со временем стали навязываться доктрины аскезы, мужской доминации, негативных установок относительно супружеского секса, гомосексуальных контактов и мастурбации.
     При этом надо заметить, что духовенство не всегда являлось примером в соблюдении религиозных предписаний. По оценкам современников даже в пост некоторые священники не сдерживались, а как только кончались предписанные ограничения, они погружались во всякого рода распутство. По оценкам современников они становились похожи более на гуляк, чем на монахов; пьяные шалили на улицах и, лишившись всякого стыда, нередко предавались там же сладострастию. Простой народ довольствовался теми бездомными, развратными, пьяными женщинами, которых всегда можно было отыскать в кабаках, харчевнях, при фабриках, заводах и в больших артелях.
     В среду проституток поступали женщины из мещанского сословия, солдатских дочерей, государственных и помещичьих крестьянок, дворовых девушек, солдатских жен и вдов, женщин привилегированного звания, питомиц воспитательного дома. Число солдаток только в Москве в 1843 году достигало 12 200, из которых больны венерическими заболеваниями были 200 человек.
     Семейно брачные отношения регулировались положениями «Домостроя», а в некоторых случаях – установками царя. Так, иностранец женился на русской женщине только с личного разрешения государя императора. Например, при заключении брака на территории Финляндии мальчики воспитывались в вере отца, а девочки – матери.
     Насаждение аскетизма и подавление плотских влечений, диктат церковных догм, жесткие рамки во взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, пренебрежительное отношение к женщине как человеку «второго сорта» и суровая кара за несоблюдение установленных правил – вот характерные черты сексуальной культуры этого времени.
     Регламентацию самого сексуального поведения, контроль и соблюдение законов и предписаний в этой сфере взяли на себя церковь и государство (бракоразводные процессы, ответственность за половые преступления, условия создания, сохранения и поддержания семьи, порядок посещения публичных домов и др.). А в армии, помимо этого, появились воинские артикулы и уставы, табуирующие определенное сексуальное поведение.
     Со времен Петра I в 1716 году были созданы Воинские артикулы, где ответственность за нарушения в области половых взаимоотношений выделена в самостоятельную 20 ю главу – «О содомском грехе, насилии и блуде». В них жестоко караkbcm зоофилия, гомосексуальные контакты, прелюбодеяние, многоженство, изнасилование, педофилия, проституция, инцест.
     Вот некоторые из этих артикулов:
     Арт.165. «Ежели смешается человек со скотом или безумною тварью и учинит скверность, оного жестоко на теле наказать».
     Арт.166. «Ежели кто отрока осквернит, или муж с мужем мужеложествует, оных жестоко на теле наказать. Ежели насильством то учинено, тогда смертью или вечно на галеру ссылкою наказать».
     Арт.168. «Кто честную жену, вдову или девицу тайно уведет и изнасильничает, оного казнить смертью, отсечь голову».
     В православном христианстве существовали рекомендации семейно брачных отношений: «Люби жену красивой и здоровой, сестру богатой, а ты сам поступай так, как требует Библия – без условностей и ограничений». При этом половые отношения с законной супругой не рекомендованы в воскресенье, в среду, в пятницу, по праздникам Господним, в Великий пост.
     Православному христианскому люду того времени были свойственны: моногамия, патриархальность в семье, осуждение солитарного секса, негативное отношение к гомосексуальности, утверждение аскетизма. Секс трактовался как необходимое условие для продолжения рода, был лишен утонченности, поэтичности и беден ласками. Ханжество, стыдливость, скованность характеризовали сексуальные отношения, ограниченные идеологией греховности.
     Сексуальная культура в России тех времен отличалась, семейственностью, раскованностью мужчин при сдержанности женщин в чувственных проявлениях. Мужчины, как и прежде, имели большую сексуальную свободу, а от женщин требовались сдержанность и добрачная чистота. Девушки воспитывались в строгости, а добрачные и внебрачные контакты у них осуждались. Впрочем, наряду с христианскими традициями в народе оказывались живучими отголоски древних языческих обрядов.
     Когда противники полового воспитания говорят, что России есть свой особый путь социализации молодежи, отличный от западных традиций, можно согласиться лишь с тем, что эти отличия касаются внешнего оформления карнавальной культуры, а сакральная суть происходящего остается той же. Вот как описывается древнеславянская брачная ярмарка, получившая название ночь Ивана Купала и отмечаемая с 6 на 7 июля (24 июня по старому стилю). С утра девушки собирают травы и цветы, плетут венки и припасают травы обереги (полынь, зверобой, крапива) для всех участников праздника. Обережные травы обычно крепятся на поясе. Парни загодя срубают деревце (берёзку, вербу, черноклён) высотой в полтора два человеческих роста. Его устанавливают на месте, выбранном для проведения гуляний (чистое ровное поле, холмик, берег реки, озера). Девушки украшают дерево цветами и цветными лоскутами ткани. Дерево в народе называют «марена» или «купала». Под деревце прилаживают изображение Ярилы – куклу величиной в половину человеческого роста. Куклу вяжут из соломы, веток, иногда лепят из глины. «Ярилу» облачают в одежду, украшают венком, цветами и лентами. Ему следует приделать символ мужского достоинства и плодородия – деревянный гой (детородный член) внушительных размеров, окрашенный в красный цвет. Перед «Ярилой» на блюде или платке располагают яства. Парни заготавливают дрова и складывают неподалёку от деревца два костра. Один, большой («Купалец»), высотой до четырёх ростов человека; в середине его устанавливают высоченный шест, на вершине которого прикреплено деревянное просмоленное колесо или пук соломы, сухих веток. Возле этого костра и пойдёт самое веселье. Другой костёр, сложенный в виде колодца, не столь велик, до пояса мужчины. Это костёр погребальный (крада), для сожжения лика Ярилы. Венки, крапива для купания и травы обереги, сложенные при капище (если таковое есть) или под берёзкой, освящаются водой и огнём присутствующими священнослужителями (волхвами, жрецами), или теми, кто может их заменить (урядник, старейшина). Обережные травы и венки раздаются всем участникам. Праздник начинается около четырёх часов дня. Все выстраиваются вокруг берёзки. По рядам пускают братину – ковш с хмельным напитком. После читают любое из известных прославлений Ярилы. Вокруг деревца все участники заводят хоровод, наигрывают в гудки, трещотки, бубны да колокольцы, запевают песни проводов Ярилы.
     Интересно, что в странах Европы, рядом с Россией запретительно репрессивный период проходил во времена средневековья под знаками того времени, которое накладывало отпечаток на сексуальную культуру. Например, рыцарское отношение к женщине эпохи Возрождения породило песни миннезингеров (немецких рыцарских певцов поэтов) и трубадуров. Слово «трубадур», по мнению большинства историков, происходит от глагола trobar, означающего «сочинять, изобретать и находить». Трубадуры исполняли свои песни под «носимые» музыкальные инструменты. Большей частью это были незнатные рыцари. От трубадура требовалось знать ходящие в народе новости, иметь хорошую память, показать осведомленность о последних сплетнях, о королевском дворе, уметь экспромтом сочинить стихи для сеньора или дамы. Считается, что именно трубадуры создали культуру куртуазной любви, целью которой является не обладание объектом поклонения, а трудное, но радостное духовное совершенствование мужчины, в том числе в поэтическом мастерстве. Следствием культа «Прекрасной Дамы» стала реабилитация земной радости и земной любви, поклонение женщине, преобразившее её из существа низшего порядка, причины грехопадения, сосуда зла, в идеал. Поэзия трубадуров оказала также значительное влияние на развитие миннезанга.
     Многочисленные дуэли возвели на пьедестал доблесть мужчины, отстаивающего честь женщины. Появление, нижнего белья, париков, иные изменения моды, как и рост литературных произведений и живописи способствовали трансформации сексуальной культуры от примитивной к возвышенной.
     Одним из самых удивительных феноменов сексуальной культуры средневековья является появление романтической любви. Некоторые исследователи связывают это событие с распространением в Европе эпидемий сифилиса, завезенного экипажами Колумба. Во многих странах Европы эти эпидемии поражали и обрекали на мучительную смерть до половины населения, а в Китае и некоторых других странах Азии сифилисом болело две трети населения. Именно эпидемии сифилиса вынудили выживших быть осмотрительными в сексуальных связях и избирательными в привязанностях.
     Любовь – понятие необычайно емкое и многозначное. Как продукт исторического развития, она нерасторжимо связана со становлением человека как личности. И чтобы рассмотреть ее, необходимо перелистать одну за другой все страницы жизни человеческого общества. Тем не менее, попытки определить ее типы и виды предпринимали десятки, сотни исследователей.
     «Фокусом воли» называл любовь Шопенгауэр, «непрерывностью зародышевой плазмы» определял ее Вейсман, «Любовь – талант дарить лучшее, что один человек может дать другому», – пишет Р. Нойберт. О любви рассуждали Сократ и Платон, Апостол Павел и Марк Аврелий, Август Блаженный и Мишель Монтень, Жан Жак Руссо и многие другие. Любовь – это чувство, которое в разные времена определяли как «корень жизни», «восхитительное благо», «то, на чем держится мир», «нравственное чудо», «духовная жизненная сила». Ученые, медики, писатели, поэты, философы, художники обращаются к человеческой любви, исследуя этот феномен. Когда то Зенон на реплику о том, что любовь это вещь, недостойная мудреца, возразил: «Если это так, то жалею бедных красавиц, ибо они будут обречены наслаждаться любовью исключительно одних глупцов».
     В истории человечества не раз высказывалось мнение, что человеческая любовь, пройдя многовековой путь развития, обогащаясь духовным содержанием, превращает половой акт из чисто биологического явления в феномен культуры.
     Существует гипотеза, что первобытный человек переживал влечение совершенно иначе, чем люди современных эпох. По мнению А. Сосновского, самки предчеловека спаривались только во время эструса, и лишь изменение физиологических алгоритмов и появление менструального цикла повлекло принципиальное изменение во взаимоотношениях полов. А так как процесс формирования человека был весьма продолжителен, то на первых порах он характеризовался борьбой животных инстинктов с развивающимися социальными процессами.
     Несмотря на первобытный промискуитет, реальность которого сегодня оспаривается многими антропологами, сексуальная жизнь в племени подчинялась иерархическим отношениям. Интенсивное увеличение потомства обеспечивало живучесть племен, но удовлетворялся половой инстинкт только в пределах своего племени. Эта первая примитивная регламентация полового влечения имелась у всех народов, что подтверждается историей, мифологией, этнографией.
     Китайские летописи рассказывают, что «сначала люди ничем не отличались от животных, жили в лесах, женщины принадлежали всем мужчинам». В индийском эпосе «Махабхарата» говорится, что некогда «женщины были свободны и блуждали повсюду, по своему желанию, в полной независимости». Если они в своем невежестве покидали мужчин, им это не ставилось в вину. По Геродоту, агафиты – соседи скифов – «со своими женами живут сообща и потому они все братья, у массогетов женщины – общее достояние».
     С течением времени половое чувство все более индивидуализировалось. Несмотря на то, что в массе женщины оставались объектом удовлетворения полового инстинкта мужчин, в межполовом общении появилась двухсторонняя избирательно оценочная тенденция, предлагавшая, правда, известную вариативность выбора. Иными словами выбор женщиной партнера существовал всегда, причем союз между людьми образовывался не только по зову природы, но и определялся социальным выбором. В осмыслении этого явления каждый опирался не только на традиционные взгляды, обряды, мифы, но и на личный опыт, горечь и счастье, память о своих чувствах. Название для этого нового влечения было придумано гораздо позже. Причем, разные народы определяли его по своему.
     Эросом назвали его народы, вышедшие на дорогу цивилизации ранее греков – египтяне, шумеры, аккады. Из немногих уцелевших литературных источников того времени (осталось 50 стихов и фрагментов из любовной лирики Древнего Египта) известно имя богини Иштар (Иннин) – покровительницы любви и распри, вожделения и войны. В шумеро аккадском пантеоне богов культ ее возник тогда, когда любовь еще не осознавали как отдельное чувство.
     История донесла до наших веков «Эпос о Гильгамеше», где богине Иштар нужна только телесная близость. Она еще не любит, а только вожделеет. Поэтому она вероломно отделывается от своего супруга Таммуза, отправляя его в преисподнюю, делает волком пастуха, а садовника, отказавшего ей в любви, превращает в паука.
     За тысячу лет до «Иллиады», а именно тогда появилась поэма о Гильгамеше, акт размножения был священен: людям казалось, что от него зависит не только плодородие семьи, но и каким то образом благосостояние страны. Вождь правитель, олицетворявший общину перед лицом бога, гордился не только своим богатством, отвагой и мудростью, но и своей мужской силой.
     Помимо Иштар у древних египтян в этот же период был культ Хатор – богини любви и веселья. В ее честь слагались гимны, в которых она нарекалась прекрасной, золотой, владычицей звезд. Этот простой, лишенный примитивной телесности, эрос олицетворял уже не животное чувство, а влечение, очеловечивающее сексуальные отношения.
     Почти тысячелетие спустя после появления искусной и изощренной в своих высших взлетах любовной лирики, египтяне создают знаменитый скульптурный портрет голову Нефертити. Запечатленный в ней высокий эстетический уровень, красота духа вызывают новое чувство любви, которое отразилось в связи Эхнатона к Нефертити и стало первой известной из истории «Великой любовью». Правда, последние реставрации облика Нефертити свидетельствуют, что она была далеко не красавицей.
     В древней Греции любовь определялась различными терминами. Наиболее известное нам слово «эрос» – сильное желание, любовь как персонификация чувств. Но эрос – это и Эрот, древнейший из богов, это и космическое начало, животворное и всепроникающее; это и промежуточное существо между богом и человеком, между красотою и безобразием, добром и злом, мудростью и незнанием. Платон считал Эрос средством восхождения к небесному миру, то есть связующим звеном между земным и небесным миром.
     У Аристотеля Эрос – движущая сила в троице божеств с Хаосом (пространством) и Геей (проматерией), которая являлась началом мира. Мнения мыслителей о любви и эросе в древности расходились, пожалуй, не меньше, чем в настоящее время. На одном полюсе в этих дискуссиях – основатель школы киников Диоген Синопский, учивший тому образу жизни, который он считал естественным. «Любовь – дело для тех, кому делать нечего», а страстную любовь он не считал естественной. На другом полюсе – Платон, видевший в любви стремление к бессмертию.
     Анализируя античный период, некоторые историки считают, что в тот период существовал только телесный эрос, простое половое влечение, другие говорят о духовном как уделе отдельных выдающихся личностей. Двадцать пять веков назад появились первые теории духовной любви, представленные в трудах Сократа, Платона, Аристотеля.
     Сократ, например, считал, что любовь – это всегда чувство к кому то или к чему то, в чем испытываешь нужду. Определив ее сущность, он называет целью любви благо, которое – в счастье, а счастье – в бессмертии. Эти диалектические звенья одной цепи определяют путь любви с отдельных черт прекрасного тела к прекрасным делам, а от прекрасных дел к прекрасным учениям; пока не поднимешься к учению о высшей красоте и не познаешь ее. А причина любви у Сократа – смертная природа людей, которые стремятся к бессмертию и достигают его через соитие мужчины и женщины для деторождения.
     Автор знаменитого «Пира» Платон утверждал словами своего героя Федра, что любовь должна учить стремлению к прекрасному «без чего ни государство, ни отдельный человек не способны ни на какие великие дела». Он же предлагал из возлюбленных создавать государства и войско: ибо покинуть строй или оставить поле боя на глазах у возлюбленной позорно.
     В литературных произведениях Древней Греции: лирике Сапфо, Алкея, Анакреона, Еврепида, – а потом и Древнего Рима: в прозе Апулея, поэмах Овидия, Костулла, – отразилось многообразие взглядов в вечной теме любви. Но ни поэты, ни философы не сомневались уже, как и их современники, принадлежащие к другим народам, в существовании любви и ее могуществе.
     От античного Эроса, своего рода предлюбви, к одухотворению плотских желаний и возвышенным индивидуальным чувствам человечество прошло путем тысячелетий. Если на ранних ступенях античности Зевс становится быком, чтобы сочетаться с Европой, лебедем, чтобы любить Леду, сатиром, чтобы насытить страсть к Антиопе, а Посейдон превращается в коня, чтобы сочетаться с Диметрой и Титанидой Медузой, которая родила им крылатого коня – Пегаса, то уже поздняя античность отличается иным подходом. В ней четко разграничиваются плотское и духовное – до противопоставления одного другому.
     Так, в пятом веке до нашей эры уже было две Афродиты: Афродита Пандемос (Всенародная) – божество грубой чувственной любви и Афродита Урания (дочь Урана) – богиня любви возвышенной, утонченной. Об этом свидетельствует и многообразие богов покровителей любви. Один из них олицетворял начало и конец любви (у Амура была стрела, рождающая любовь и стрела, гасящая ее), другой – плотские вожделения (Гимэрот), третий – ответную любовь (Антэрот), четвертый – страстное желание (Поф), пятый – любовные уговоры (богиня Пейто), шестой – брак (Гименей), седьмой – роды (Илифия).
     С тех времен зарождающаяся культура половых отношений донесла до наших дней все обилие форм эротической любви – именно так ее правильно называть, – которые на протяжении столетий подвергались гонениям или воспевались в зависимости от отношения к ним в обществе.
     В следующий исторический период, в средневековье, культура определила всеобъемлющую любовь основой человеческого бытия. Идеал всепронизывающей и всепрощающей любви, возник и сформировался в позднеантичном мире. Но религиозное сознание приподняло духовную составляющую многопланового понятия любви, принизив несколько ее плотскую, физиологическую сторону. Люди заговорили о чувстве, даже исключающем плотское желание.
     Любовь к ближнему, то есть к каждому человеку, стала главным принципом взаимодействия человека с Богом в Новом Завете. Необходимое условие и основная ступень на пути к Всевышнему, она стоит практически в центре внимания всех новозаветных заповедей. Любовь создает ореол объекту страсти, сообщая ему святость и внушая благоговение.
     Под эгидой божественного авторитета человек осознал себя значимым в этом мире, назвав любовь двигателем человеческих взаимоотношений. Воплощением бескорыстной духовной любви к людям стал Иисус Христос.
     Апостол Павел, ближайший ученик и последователь Христа, объятый экстазом божественной любви, восклицает: «…уже не я живу, но живет во мне Христос». Отдавшись Богу, как пылкий влюбленный, он живет жизнью не своей собственной, а своего возлюбленного. В этот период появляются монахи – любовники Христа и монахини – его невесты.
     Чувственная любовь проявляется лишь в любовании красотой юности, эстетизации самого влечения любящих и стоит в центре внимания выразителей христианской нравственности.
     Женщина теперь подвергается гонениям, став вратами ада и сосудом соблазна, по меткому замечанию Тертуллиана. Утвердившееся резко отрицательное отношение к половой любви, к женщине не одно столетие господствовало в период средневековья. И лишь с изменением духовных ценностей в связи с освобождением от оков церкви изменяется отношение к любви, дошедшее до нас в лирике трубадуров, миннезингеров и вагантов (странствующих монахов).
     В эпоху Возрождения тема любви расцвела в обстановке острого интереса ко всему земному и человеческому, вышедшему из под контроля церкви. Любовь возвращает себе статус непреходящей жизненной ценности, правда, с определенным религиозным оттенком. Земное эротическое чувство мы видим в «Венере с Амуром» Рафаэля, в «Вакханалии» Тициана, «Декамероне» Боккаччо.
     Половая любовь в эпоху Ренессанса приобрела вулканический характер, подчиняя себе все вокруг, она несла такой же героический оттенок, что и идеал физической красоты. Сонеты Петрарки, Шекспира пришли на смену рыцарским романам с культом прекрасной дамы, высший принцип которого гласил: истинная любовь не имеет решительно ничего общего с браком.
     Наступило и время, когда любовь в придворных и аристократических кругах превратилась в изощренное искусство флирта и верность в любви сделалась чем то старомодным. Эпическое величие приобрели похождения Казановы: любовь века рококо – это лишь подражание любви, ибо верность в ней стала объектом насмешек и издевательств со стороны людей, жаждущих земных наслаждений.
     С развитием культуры в периоды сентиментализма и сменившего его романтизма любовь называли мистической идеей и пытались превратить в новую систему миропонимания. В романтической любви, например, соединяется учение романтиков о даме и сущность жизни с мистическим познанием, в ней открывается бесконечная душа любимого, сливается земное и небесное, любовь становится самой сладкой земной радостью, но, в то же время, и небесной благодатью.
     Понятие любви, особенно ее эротического содержания, видоизменялось на протяжении длительного времени в зависимости от того, на какой из многочисленных граней этого великого явления акцентирует внимание эпоха, возвышая или принижая ее составляющие: духовную и плотскую. Порой противоречивое отношение к любви в поисках истины высказывают представители одного и того же времени. Достаточно сравнить несколько высказываний выдающихся мыслителей прошлого, чтобы ощутить всю сложность этого феномена:
     Ф. Бекон: «Ничто не вызывает более противоречивых оценок, чем любовь; либо это столь глупая вещь, что она не способна познать самое себя, либо столь отвратительная, что она должна скрывать себя под гримом».
     Б. Паскаль: «Причина любви – „неведомо что“, а следствия ее ужасны».
     К. Гельвеций: «Любовь – это дар небес. Сущность любви заключается в том, чтобы никогда не быть счастливым. Чтобы быть счастливым, нужно знать любовь не страстную, а сладострастную».
     Иоанн: «Бог есть любовь…».
     И. Блох: «Любовь – это внутренняя сущность, ось индивидуальной, а, следовательно, и общественной жизни».
     Особо следует отметить русскую философию любви, феномен которой стал глубоко освещаться лишь в XVII–XVIII веках. Начало ей положила литература, хотя критика с необычайной резкостью выступила против элементов чувственности в романах и стихах, объявляя эту литературу «непристойной» и «мерзкой». Однако, два мощных течения все же завоевали признание: материалистическое (В. Белинский, А. Герцен, Н. Чернышевский, И. Сеченов, П. Лавров) и религиозное (В. Соловьев, Н. Бердяев, В. Розанов, М. Гершензон).
     При наличии различий у виднейших русских мыслителей проявляются общие черты в осмыслении феномена любви. Во первых, они рассматривают любовь как явление историческое, изменяющееся в ходе развития человечества. Во вторых, особая историческая роль русских писателей («Поэт в России больше, чем поэт»), определяет такое положение вещей, когда персонажи рассматриваются как «живые люди» в философских произведениях о любви. В третьих, почти у всех мыслителей в философском анализе преломляется собственная судьба. Русский человек, как никто другой, заглядывает в свой собственный мир и доносит свой жизненный опыт, свои сомнения до читателей.
     Характер любви в русской художественной и философской мысли прошедших столетий и начала двадцатого века чаще нечувственный, нефизиологический. Любовь идеальна, чаще она неутоленная, инфантильная, неумолимо приводящая к одиночеству, порой приобретает особый оттенок, который в русской ментальности идет еще от икон: голубой или неземной, бесплотно невесомый цвет прозрачного воздушного пространства, уводящий в небесную высь.
     Если у Л. Толстого высокое нравственное чувство противостоит физиологии, плоти, то эрос М. Горького некоторые литературные критики называли «подглядывающе подростковым». Молодой А. Платонов пытается «обладать вселенной», утверждая отсутствие физиологической любви в новом мире, а Е. Попов, как выразился один современный прозаик, «срывал покрывало с Марфы Семеновны и Петра Кирилловича».
     Плотской чувственной любви в русском сознании, воспитанном в воздержании и аскетизме, было отведено культурное подполье, которое существовало на уровне анекдотов и частушек в быту общежитий, коммуналок, крестьянских изб и бараков. Послереволюционные годы характеризуются тем, что это подполье всколыхнулось мощным эротическим штормом, раздуваемым ветром сексуальной революции, дующим со всех сторон: и с Запада, и с Востока и с Юга.
     Изуродованная интимная жизнь русских людей обвиняет сегодня литературу, политику, философию, науку в том, что они превратили секс в игру, развлечение, принизив духовность и возвысив чувственность. Однако, гармоническое единение того и другого останется одной из ведущих тенденций как в мировой, так и связанной с ней русской сексуальной культуре.
     В запретительно репрессивный период главными источниками информации о сексуальных отношениях были не только наблюдения, интуиция и собственный опыт, но и произведения литературы, искусство, философские трактаты и размышления мыслителей, часть из которых сохранилась до наших дней. Среди них можно назвать таких авторов как Леонардо да Винчи, Анри де Мондевиль, Никола Венет, Антонии Левенгук, Мартин Шуринг, Жорж Бюффон, Чарльз Дарвин, Эммануил Кант, маркиз де Сад, Леопольд фон Захер Мазох, Карл Евгений Дюринг, Артур Шопенгауэр и многие другие. Известны также первые памятники литературы по искусству любви «Кама сутра», «Искусство любви», «Книга попугая», «Сад благоуханный», «Ветви персика».
     Многие европейские натуралисты и врачи в это время уделяли внимание проблемам половой анатомии и физиологии. Так Леонардо да Винчи занимался вопросами сексуальности и анатомией половых органов, Анри де Мондевиль (начало 14 века) опубликовал работу по гигиене половых органов, Фернель (16 век) пытался изучить физиологию сексуальности путем исследования «телесных функций». Амбруаз Паре (придворный хирург французского короля Карла IХ) издал учебник акушерства, в котором описал ряд способов получения женщиной сексуального удовлетворения. В 1675 году профессор анатомии и хирургии Никола Венет издал труд, в котором описал мужские и женские гениталии. В 1677 году Левенгук и Датчем наблюдали под микроскопом сперматозоиды. В 1688 году появилось первое научное исследование в области половых проблем – докторская диссертация Йохана Давида Цербера.
     Мартин Шуринг в 1720 году издал фундаментальный труд в 800 страниц, в котором рассматривал роль половых органов, физическое и моральное удовлетворение, и вопреки духу эпохи ставил на один уровень влечение мужчины и женщины. Его труды носили в это время наиболее прогрессивный характер.
     Вопросами оплодотворения в восемнадцатом веке стали заниматься и биологи. Среди них – Жорж Бюффон, который наиболее точно описал этот процесс. Ламарк создал теорию эволюции организмов, проблемы сексуальности постепенно получали освещение в связи с познанием процессов эмбриогенеза, оплодотворения и эволюции человека.
     В это время выделяются два направления: сторонники первого утверждали, что плод развивается из яйца («овисты»), сторонники второго – из сперматозоида («анималькулисты»). И те и другие думали, что человек с самого начала существует в окончательной форме, находясь в яйце или в сперматозоиде, а затем вырастает как цветок из бутона.
     В девятнадцатом веке изучением сексуальности человека занялись сразу несколько наук, и стали закладываться основы современных подходов. Так, Чарльз Дарвин выдвинул концепцию изменчивости видов, естественного отбора и борьбы за существование. Он провозгласил эволюцию половой морали, от уровня «распущенного дикаря» до высоконравственной морали викторианской Англии, следствием естественного биологического отбора. Медики: Лоусон, Кальман, Глевеке, – пытались определить основные законы полового влечения. Неврологи и психиатры (Некке, Шарко, Маньян) описали ряд случаев сексуальной патологии. В области этнографии и социологии Лонг, Эйфе, Хеддон, Пиле исследовали различные сексуальные обычаи и ритуалы у так называемых примитивных народов.
     Внес свой вклад и проповедующий право человека на наслаждение без всяких ограничений и восхваляющий ничем не ограниченное половое влечение маркиз де Сад, систематизировав все известные к тому времени сообщения об использовании механических средств и афродизиаков для сексуальной стимуляции. Аномалии сексуального влечения описал Л. Захер Мазох, основывая эротические переживания, по свидетельству современников, на собственном опыте. А. Шопенгауэр был одним из первых, кто признавал решающее значение сексуальности в жизни человека.
     Итак, ученые, литераторы, философы, поэты, практикующие врачи достаточно точно отразили «антисексуальную» направленность той эпохи. Мастурбацию называли источником нервных и мозговых травм, причиной безумия. Женщины рассматривались как низшие по сравнению с мужчинами существа в физическом и интеллектуальном плане, а все формы сексуальности, не связанные с деторождением, определяли как безнравственные и противоестественные.
     Методологическую основу проблемы пытались осветить представители русской философии эроса, но их труды отличались особым целомудрием и сдержанностью в вопросах сексуальности. Русская религиозная философия пыталась согласовать христианство с проблемами пола, разрешая противоречие между половым чувством, как началом греха, и его последствием – деторождением. Труды ученых отличались самобытностью, неординарностью мышления, характеризующего оригинальность подходов к проблеме.
     С легкой руки В. Шестакова в предисловии к сборнику «Русский Эрос, или Философия любви в России», которому вторит С. Ключников в этот период сформировались две линии в отечественной философии любви: неоплатоническая (Вл. Соловьев, Л. Карсавин, Б. Вышеславцев и др.) и ортодоксально богословская (П. Флоренский, С. Булгаков, И. Ильин, Вл. Ильин и др.). Первые отрицали аскетизм, пытаясь рассматривать эротическую энергию как основу творчества и подчеркивали огромное значение индивидуального любовного чувства; вторые ориентировались на высокую средневековую аскетику и подвижничество, давшие миру самые яркие образцы борьбы с грехом.
     В дальнейшем были сформулированы требования половой морали – важнейшего нравственного закона, трактуемого в разных странах соответственно собственной культуре и почитаемого большинством. Вопросы половой морали, регулирующие половое поведение, отталкивались от заповедей Моисея: седьмой – «не прелюбодействуй»; десятой – «не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни вола его, ни осла его, – ничего, что у ближнего твоего»; одиннадцатой – «люби ближнего твоего, как себя самого».
     В России сфера взаимоотношения полов регулировалась к концу девятнадцатого века следующим образом: военными уставами, гражданским правом, уголовным, церковным и административным правом, – что приводило к дублированию и препятствовало применению нормативных установок на практике. При этом, существовавшая пенитенциарная система не предпринимала больших усилий для регулирования полового поведения, а административная не преследовала половую распущенность. Преобладающими становятся следующие социокультурные тенденции: 1) асексуальные установки в половых отношениях; 2) стремление к разнообразию сексуального поведения; 3) двойственность отношения мужчины к женщине.
   
Современный период
   
     В этом разделе ставилась задача показать лишь некоторые общие тенденции феноменов сексуальной культуры конца ХХ – начала ХХI века, так как именно ей будут посвящены специальные разделы о ценностях и детерминации, проблемах и проявлениях сексуальной культуры. Тем не менее, уже сейчас можно отметить, что в начале рассматриваемого периода, исчисляемого с конца XIX века, сфера регулирования проблем, связанных с жизнью семьи и половыми отношениями, явилась полем боя, на котором схватились православная церковь, самодержавие и верхушка профессиональных политических и научных групп в борьбе за установление основополагающих принципов жизни общества.
     В начале двадцатого века ощутимо проявилась необходимость знаний о человеческой сексуальности, теоретической основы и научных исследований, позволяющих создать адекватные велениям времени социальные модели полового поведения. Область исследований, которую сегодня называют сексологией, возникла в конце XIX века и сначала была делом энтузиастов дилетантов. Первыми среди европейских ученых, систематизировавших изучение половой жизни, стали медики. Они руководствовались стремлением избавить людей от болезней, более эффективно помогать страждущим. Но и они нередко подвергались нападкам и травле со стороны современников, гонениям цензуры.
     За свои научные взгляды и творческую деятельность некоторые из исследователей были заключены в тюрьму (М. Хиршфельд, М. Сендежер), Краффт Эбинг писал наиболее деликатные места в своей книге «Сексуальная психопатия» по латыни, книги Хэвлока Эллиса запрещала английская цензура, И. Блох в целях конспирации печатался под псевдонимом. Но история расставила все на свои места, и мы с благодарностью называем имена людей, стоявших у рождения науки.
     Создателем современной сексопатологии до сих пор по праву считается судебный психиатр, профессор Венского университета Рихард фон Краффт Эбинг (1840–1902). Он описал клинику так называемых перверсий, то есть половых извращений, и выступал за пересмотр законов, касающихся половых преступлений. Предполагая, что в каждом человеке дремлют определенные перверсные наклонности, Краффт Эбинг спровоцировал множество нападок в свой адрес со стороны тех, кто не смог по достоинству оценить его открытия. По его мнению, в стремлении к удовлетворению природного инстинкта человек стоит на одной ступени с животными. Но ему дано подняться на высоту, где он уже перестанет быть безвольным рабом инстинкта, и в нем пробуждаются более благородные стремления и ощущения, которые при всем своем чувственном происхождении раскрывают пред людьми целый мир прекрасного, возвышенного и нравственного.
     Как медик, социолог, историк, большой вклад в развитие науки о поле внес Магнус Хиршфельд (1868–1935). Он придавал большое значение решению юридических проблем, стремился установить законодательный контроль над рождаемостью и проституцией. Основав в 1918 году в Берлине сексологический институт, он возглавил его. В 1921 году был проведен первый конгресс по проблемам сексуальных реформ, который состоялся благодаря его усилиям. М. Хиршфельд положил начало массовым сексологическим опросам анкетного типа, которые до сего дня используются в целях сравнительных исследований.
     Автор нашумевшей в свое время книги «Сексуальная жизнь нашего времени и ее связь с современной культурой», дерматолог и венеролог Иван Блох (1872–1922) ввел в обиход термин «сексология» (так считают некоторые исследователи) и систематизировал комплекс сексологических знаний. Это ему принадлежит крылатая фраза – «История любви есть история человеческой культуры». Именно И. Блох отмечал, что образованный человек смотрит прямо в глаза естественным явлениям, признавая их ценность и необходимость. Для него половая жизнь являлась условием и предпосылкой жизни вообще, поэтому он смотрел на неё, не уменьшая и не преувеличивая значение сексуальности.
     Хэвлок Эллис (1859–1939) первым выдвинул концепцию индивидуальных различий в сексологии, исследовав стадии сексуального развития, биологические основы сексуальности и ее психические аспекты, половые отношения и сексуальные проблемы в период беременности. Он показал высокую распостраненность мастурбации у обоих полов и вопреки предрассудкам доказал, что и у «порядочной женщины» есть половые желания.
     Особое место занимает в этом ряду Эигмунд Фрейд (1856–1939), являющийся наиболее известной в широких массах фигурой. Ему более успешно, чем другим, удалось доказать важность половых отношений в жизни человека. Фрейд рассматривал сексуальность, как ведущий фактор мотивации поведения человека. Он открыл бессознательное и создал психоанализ, подробно проанализировал сексуальные ощущения у детей, начиная с младенческого возраста и ввел в сексологию такие понятия, как эдипов комплекс, комплекс кастрации, сублимация. Стремясь выявить связь индивидуального сексуального поведения с культурными нормами, он не ограничивался ограничениями изучением психики отдельно взятого индивида. Деятельность З. Фрейда революционизировала сексуальные знания, и стала основой учения, которое повлекло за собой сотни исследователей. Стоя на позициях скорее моралистических в вопросах секса, в глазах обывателя он стал апостолом половой распущенности.
     Эдуард Фукс (1870–1940 гг.) – немецкий ученый, писатель и политический деятель, автор «Иллюстрированной истории нравов». Он рассматривал и пытался обосновать разнообразные видоизменения, происшедшие в воззрениях и нормах половой нравственности, начиная со Средневековья. «…Ничто так душевно не обогащает, как интимные отношения с противоположным полом», писал Э. Фукс, придавая основополагающее значение духовности половых отношений. Он же подчеркивал, вера в охранительное действие абсолютного незнания в вопросах секса, что по понятиям мещанства является признаком высшей нравственности, покоится на неправильном умозаключении. Незнание не мешает созревающему воображению невольно придумывать самые разнообразные сексуальные комбинации, а некоторые в годы полового созревания ни о чем другом вообще не думают. Если поэтому вовремя не направить ум, то в большинстве случаев воображение становится извращенным.
   
   
Конец ознакомительного фрагмента.

<< Начало




Комментариев нет:

Отправка комментария