XX ВЕК (Сардарян А.Р. - 100 великих историй любви)

ЭЛЕОНОРА ДУЗЕ - ГАБРИЭЛЬ Д'АННУНЦИО (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Известный писатель, поэт, национальный герой и теоретик итальянского фашизма, знаменитый донжуан и любовник Габриэль д'Аннунцио (1863-1938) заслужил репутацию скандальной личности своими противоречивыми произведениями, которые многие критики называли крайне вульгарными и непристойными.
"Триумф смерти", "Невинный" и другие литературные труды писателя были настолько наполнены яркими эротическими образами, что невольно приводили к неоднозначной реакции общественности. У многих, кто резко отвергал творчество д'Аннунцио, его труды вызывали негодование. Другие же, позволив себе разделять взгляды скандального писателя, открыто защищали его. Были и те, кто боготворил известнейшего донжуана Италии, кто восхищался его талантом, кого притягивала его мужская красота и сила, кто, бросая своих женихов и мужей, жертвовал ради него семьёй, репутацией, богатством. Это были женщины, которых покорил Габриэль д'Аннунцио, знаменитейший любовник начала XX столетия.
Писатель был невзрачен, даже некрасив, но было в нём что-то странное, влекущее, неизведанное, что гипнотическим образом притягивало к нему самых разных женщин. В юности присвоив себе титул "жреца любви", Габриэль неуклонно следовал ему до глубокой старости.
В шестнадцать лет будущий писатель впервые воспользовался услугами проститутки. А через пару лет пылкого юношу уже знали все обитательницы местных борделей. К двадцати годам, познав более сотни женщин, д'Аннунцио внезапно решил жениться. В невесты себе он выбрал девятнадцатилетнюю дочь герцога Галлезе Марию. Герцог, наслышанный о развратной и ветреной натуре будущего зятя, не раз пытался расстроить этот брак. Но без памяти влюблённая в гениального обольстителя Мария Галлезе умолила отца дать благословение и разрешение на свадьбу.
Венчание состоялось 28 июля 1883 года. После свадьбы д'Аннунцио не пожелал расстаться с любовницами и продолжал проводить в их обществе большую часть свободного времени. У молодой четы родились трое сыновей, но и это не заставило распутника изменить привычный образ жизни и прекратить любовные похождения. Через четыре года супружеской жизни Габриэль бросил Марию, чтобы без лишних обязанностей и преград предаваться любви и воплощать в жизнь многочисленные фантазии, о которых потом непременно рассказывал в своих книгах.
Невзирая на презрительное и грубое отношение знаменитого ловеласа к любовницам, многие женщины мечтали провести с писателем хотя бы одну ночь. Благовоспитанные и религиозные дамы становились жертвами его магнетического воздействия. Одна из них, уже брошенная д'Аннунцио, осознав своё грехопадение, даже сошла с ума. Другая постриглась в монахини, навсегда покинув мирскую жизнь…
Но жизнь писателя изменилась лишь тогда, когда судьба свела его с великой итальянской актрисой Элеонорой Дузе (1858-1924). Именно ей довелось стать самой продолжительной романтической любовью д'Аннунцио. Она же стала лучшей исполнительницей ролей в его пьесах.
Встреча д'Аннунцио и Дузе произошла в 1895 году в Венеции. Дузе приглянулась удачливому любовнику, хотя была уже немолода, ей было за тридцать семь. Габриэль по привычке попытался с ходу покорить приглянувшуюся дамочку. Они катались на гондолах, д'Аннунцио читал спутнице сочинённые в её честь стихотворные строки, осыпал букетами цветов. Разве мог он тогда предположить, что этот случайный роман затянется на девять долгих лет - для д'Аннунцио срок невероятно большой.
Элеонора была красива, изящна, умна и к тому же уверена в себе. В числе её поклонников были Антон Чехов, Бернард Шоу и другие не менее прославленные личности. Но союз с итальянским писателем оставил в её жизни огромный, значительный след.
Они любили друг друга. Часто ссорились, расставаясь, затем опять сходились. Даже в дни разрывов, когда казалось, что всё уже кончено, они писали друг другу пылкие письма, полные упрёков, обид и неизменных признаний в любви. Однажды на очередной день рождения возлюбленного Элеонора прислала ему дюжину поздравительных телеграмм, по одной через каждый час. Д'Аннунцио отвечал такими же романтическими жестами: он умел покорить женское сердце.
Через пять лет после первой встречи Габриэль издал очередной роман, в котором до мельчайших подробностей изложил интимную жизнь с актрисой. Он так делал и раньше, с другими женщинами, и Дузе на этот раз не явилась исключением. Тем не менее, актриса была крайне возмущена и разгневана, но, простив обиду, всё-таки вернулась к любовнику.
Д'Аннунцио изменял ей с другими женщинами, Элеонора и это прощала. Он тратил огромные суммы на одежду, поездки, развлечения. Она погашала его счета, нередко оплачивавшие прихоти очередной любовницы неверного друга. В знак благодарности Габриэль отдавал ей лучшие роли в своих пьесах, и Элеонора исполняла их с непревзойдённым блеском. Именно она украшала своей игрой театральные постановки д'Аннунцио.
Но разрыв всё равно был неизбежен. Он произошёл в 1904 году. Расставание было мучительным для неё, а для него - привычным и обыденным. Д'Аннунцио покинул Элеонору, которая казалась ему старой и вздорной женщиной. Во всеуслышание он объяснял свой уход грубыми и порой непристойными выражениями. Однажды иронично заметил, что ему "разонравилась её грудь", та часть женского тела, которая, по мнению писателя, всегда являлась главным достоинством женщины. Дузе в свою очередь утверждала, что презирает его и не желает слышать его имени, а потом добавляла: "Он мне отвратителен. Но я обожаю его".
В 1912 году, уже через много лет после разрыва с Дузе, д'Аннунцио получит в Париже достойный урок от знаменитой американской танцовщицы Айседоры Дункан. Та поклялась проучить его из женской солидарности с Дузе. "Я оказала ему сопротивление из-за своего преклонения перед Дузе, - признавалась намного позже Дункан, - я решила, что буду единственной женщиной, которая выстоит перед ним".
Американка сдержала слово, не поддалась чарам скандального итальянца, измучила его, довела до исступления. В надежде и предвкушении ночи с танцовщицей д'Аннунцио приходил в её номер в полночь. Как и другим желанным женщинам, он посвящал Айседоре стихи, осыпал комплиментами и подарками. Искушённая обольстительница танцевала перед ним и, когда её ночной гость, сгорая от страсти, на коленях умолял позволить ему остаться с ней на ночь, Дункан решительно выставляла его за дверь. Так продолжалось несколько дней, до тех пор, пока танцовщица не покинула Европу.
А Габриэль д'Аннунцио через три года стал лётчиком. За смелость, отвагу, а также безоговорочную поддержку фашизма, Муссолини подарил писателю титул принца Монте-Невозо. На склоне лет писатель поселился в собственном роскошном поместье, вдали от семьи и близких людей. Но и там, потерявший в боях левый глаз, поседевший старик не прекратил любовных похождений. Время от времени он просил верных слуг приводить в поместье деревенских женщин, якобы для своего вдохновения. Великий любовник и в старости не желал менять своих привычек.
Элеонора Дузе умерла в 1924 году, вдали от возлюбленного. А д'Аннунцио, будучи личностью весьма неординарной и эксцентричной, желал покинуть этот мир так, чтобы это произошло непременно по-особенному и запомнилось надолго. Продумывая различные варианты своей смерти (то он хотел, чтобы его погрузили в кислоту, то желал, чтобы использовали в качестве ядра для пушки), поэт так и не выбрал приемлемый способ собственной кончины. Судьба распорядилась сама: не дожив до своего семидесятилетия всего несколько дней, великий и непревзойдённый Габриэль д'Аннунцио скончался прямо за рабочим столом от кровоизлияния в мозг. Это произошло 1 марта 1938 года. В последние годы жизни писатель утверждал, что может услышать голос покойной Элеоноры, если встанет перед статуей Будды. Он так и не смог её забыть.


ЛЮБОВЬ МЕНДЕЛЕЕВА - АНДРЕЙ БЕЛЫЙ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Борис Николаевич Бугаев, больше известный как Андрей Белый, родился 14 (26) октября 1880 года в семье профессора, известного математика Николая Васильевича Бугаева, и прожил первые свои годы в самом центре Москвы, на Арбате. В профессорском доме часто бывали знаменитости: научные деятели, люди богемы, композиторы и писатели. Мальчик с детства впитывал атмосферу красоты и гармонии искусства. Но особенно Борис увлекался поэзией, писал стихи, а в двадцать три года, будучи студентом физико-математического факультета Московского университета, опубликовал свой первый сборник - "Северная симфония".
Естествознание будущего поэта интересовало мало, всё свободное время он уделял любимой поэзии. О талантливом молодом человеке вскоре заговорили в литературных кругах, он познакомился с известными литераторами того времени, а о своей настоящей специальности вскоре совершенно забыл. В то же время юноша взял себе литературный псевдоним - Андрей Белый. Цвет, который он выбрал для своей новой фамилии, символизировал чистоту, духовность и успокоение.
В то время самым близким другом для него был поэт Александр Блок, с которым Белый познакомился в начале 1890-х годов. Блок был известен, талантлив и непонятен. К тому же, не много времени уделяя своей молодой жене (его свадьба с Любовью Менделеевой состоялась в 1903 году), предпочитал всё время проводить с легкодоступными женщинами, часто меняя подруг и утоляя чувственную сторону любви в публичных домах. Нередко он появлялся дома лишь под утро, а безутешная Люба всё чаще сетовала на своё унизительное положение близкому другу супруга - Андрею Белому, который при каждом удобном случае навещал молодую женщину. Та привыкала к новому знакомому всё сильней, часами говорила с ним, рассказывала о своих обидах и неосуществившихся мечтах и тонула в поразительных, редкого цвета глазах Андрея.
Все, кто знал Белого, отмечали его удивительную, словно бы неземную красоту, глубокие, синие глаза, обрамлённые тёмными, густыми ресницами, и светлые, белокурые волосы, с которыми поэт казался ещё совсем мальчишкой. Зинаида Гиппиус так писала об Андрее Белом: "Удивительное это было существо… Вечное играние мальчика, скошенные глаза, танцующая походка, бурный водопад слов… вечное враньё и постоянная измена". В нём было что-то одухотворённое, притягательное, странное, что сильно влекло к нему женщин.
Чувственный, утончённый и понимающий молодой человек вскоре стал так близок Менделеевой, что она неожиданно влюбилась в него и однажды открыла свои чувства. Юноша ответил взаимностью, признавшись в самой пылкой любви. Тонко чувствующая и глубоко переживающая женщина не могла оставить равнодушным такого человека, как Андрей Белый.
Они стали любовниками. "Я была брошена на произвол всякого, кто стал бы за мной ухаживать", - вспоминала о том времени супруга Блока, словно оправдывая безумную страсть, которую испытывала к молодому поэту. Тот признавался близким, что чувствует обречённость и безнадёжность их любви, однако разорвать эту прочную связь ни Белому, ни Менделеевой не удавалось. Они страдали, мучили друг друга, расставались и снова шли друг к другу на встречу. Но Любовь Дмитриевна не желала разрушать семью, а Белый, видя страдания Блока и своей возлюбленной, предпочитал наблюдать со стороны, не предпринимая никаких решительных действий.
Их страстные отношения продолжались два года, а в 1906 году Андрей Белый создал знаменитую пьесу о своём странном положении в любовном треугольнике, назвав её "Балаганчик". Тогда же Любовь Менделеева, окончательно запутавшись в своих отношениях с мужем и возлюбленным, приняла решение на время расстаться с любовником и подумать о дальнейшей жизни.
Так прошло десять трудных месяцев, когда Белый даже подумывал о самоубийстве, а Менделеева не могла определиться окончательно, разрываясь между чувствами и здравым рассудком. Наконец, она сообщила поэту, что остаётся с мужем, а его, возлюбленного, хочет навсегда вычеркнуть из своей жизни.
Расставшись со своей мечтой, подавленный и покинутый Андрей Белый уехал из Петербурга и отправился за границу в надежде забыть о любимой женщине.
Любовь Дмитриевна Менделеева вернулась к Блоку. Тот, уставший от многочисленных романов, уже совершенно больной и разочарованный, был рад возвращению супруги. Его даже не смутил тот факт, что жена ждала ребёнка от другого мужчины, актёра Давидовского, с которым у Менделеевой была непродолжительная любовная связь. Блок пообещал любить ребёнка и трепетно заботился о супруге, пока та не родила младенца. Через несколько дней после рождения ребёнок умер, а супруги, вместе пережив это горе, сблизились ещё больше.
Андрей Белый больше двух лет жил за границей, где создал два сборника стихов, которые были посвящены Александру Блоку и Любови Менделеевой. Вернувшись в Россию, поэт женился на Асе Тургеневой и вместе с ней в 1910 году совершил ряд путешествий в Тунис, Палестину и Египет. Спустя год супруги перебрались в Европу, где прожили около четырёх лет.
Вернуться на родину Белый смог лишь в 1916 году. Это был уже совершенно другой, измученный страданиями, так и не сумевший забыть бывшую возлюбленную, со сломанной судьбой и разрывающимся сердцем человек. Семейная жизнь у него не ладилась, в 1918 году Ася решила навсегда расстаться с мужем и уйти к другому. Андрей Белый остался совершенно один. Даже когда в 1921 году скончался Александр Блок, поэт не предпринял никаких попыток вернуть Менделееву.
Со временем в его жизни появилась женщина, которой суждено было провести с ним последние годы. Клавдия Николаевна Васильева стала последней подругой Белого, к которой он не испытывал любовных чувств, однако держатся за неё словно за спасительницу. Тихая, покорная, заботливая Клодя, как называл её писатель, смогла уйти от законного мужа лишь в 1929 году, и спустя несколько месяцев стала супругой Андрея Белого.
Писатель умер у неё на руках 8 января 1934 года. Любовь Дмитриевна Менделеева пережила бывшего возлюбленного на пять лет.


АННА ПАВЛОВА - ВИКТОР ДАНДРЕ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Самая знаменитая балерина ушедшего столетия, Анна Павлова (1881-1931), жизнь которой была полностью посвящена балету, о которой ходило немало слухов и легенд, пожелала оставить всё, что не касалось её работы, в тайне. О её личной жизни ничего не было известно. И лишь после её смерти в мире узнали о прекрасной и трагической истории любви, тайну которой легендарная балерина хранила в своём сердце долгие тридцать лет.
Анна Павлова родилась в 31 января (12 февраля) 1881 года. Её отец умер очень рано, и девочка воспитывалась матерью. Хотя они жили в постоянной нищете, Любовь Фёдоровна, подрабатывая прачкой, старалась скрасить тяжёлое детство "любимой Нюры". На именины и Рождество девочку всегда ждали подарки, принесённые заботливой, щедрой рукой, а когда Анне исполнилось восемь, мать отвела её в Мариинский театр на балет "Спящая красавица". Так будущая танцовщица навсегда влюбилась в это искусство, а через два года худенькая и болезненная девочка была принята на балетное отделение Петербургского театрального училища. Спустя восемь лет Павлова стала ведущей актрисой Мариинского театра, а после ошеломительного успеха в роли Никии в "Баядерке" её уже называли первой солисткой "Мариинки".
Газеты писали о начинающей балерине с восторгом: "Гибкая, музыкальная, с полной жизни и огня мимикой, она превосходит всех своей удивительной воздушностью. Когда Павлова играет и танцует, в театре особое настроение".
У неё появились поклонники, мужчины назначали ей свидания, дарили подарки, однако Анна отвергала всех, а щедрые дары отсылала назад растерянным ухажёрам. Она была горда, чувственна и непредсказуема. "Я - монахиня искусства. Личная жизнь? Это театр, театр, театр", - не уставала повторять Павлова.
Однако девушка лукавила. Именно в то время в сердце юной балерины разгоралось непонятное, неизведанное ещё чувство. Близкие знали, что всё свободное время она проводит с богатым красавцем Виктором Дандре (1870-1944). Новый знакомый был выходцем из аристократической семьи, принадлежавшей к старинному дворянскому роду. Он занимал высокий пост советника в Сенате, был прекрасно образован, владел несколькими иностранными языками и всерьёз увлекался искусством. Покровительствовать начинающей балерине, как это делали до него члены императорской семьи, казалось Виктору престижным.
Молодой предприниматель стал покровителем молодой артистки, что, впрочем, было по тем временам достаточно модным. Однако жениться на ней Виктор и не думал. Он снял для Павловой квартиру, оборудовал одну из комнат под танцевальный зал, что для молодой балерины являлось в то время непозволительной роскошью. Каждый раз, встречая девушку после спектакля, Виктор преподносил ей роскошные подарки, возил по дорогим ресторанам, приглашал в компании обеспеченных, интеллигентных и известных людей, а вечером привозил её в квартиру, где часто оставался на правах хозяина до утра.
Но чем дальше узнавала Павлова нового знакомого, тем отчётливей понимала, что Дандре вовсе не нуждается в ней, а неравный брак со скромной девушкой для него невозможен. И она ушла от него, предпочтя одиночество унизительному положению содержанки. "Я поначалу боролась, - вспоминала Павлова, - начала с горя просто кутить, желая что-то ему доказать!" А потом, в который раз последовав своему девизу, вернулась к работе.
Она опять тренировалась, гастролировала вместе с труппой любимого театра и танцевала по восемь-десять раз в неделю. В то время в её судьбе произошла ещё одна встреча, которая многое изменила в жизни известной танцовщицы. Великий балетмейстер Фокин поставил для неё на музыку Камиля Сен-Санса "Умирающего лебедя", который навсегда стал коронным номером балерины и облетел весь мир. Намного позднее, когда композитор встретил Павлову, то, восхищённый её выступлением, воскликнул: "Мадам, благодаря вам я понял, что написал восхитительную музыку!"
В 1907 году Мариинский театр отправился на гастроли в Стокгольм. Именно после этих гастролей в Европе впервые заговорили о блистательной молодой балерине, выступления которой имели такой стремительный успех, что даже император Оскар II, восхищённый талантом Павловой, на прощание вручил ей орден "За заслуги перед искусством". Восторженная толпа встречала балерину овациями. "Меня встретили целой бурей рукоплесканий и восторженных криков. Я не знала, что делать", - вспоминала Анна Павлова. Это был настоящий триумф. Анна стала известной, у неё появились деньги, она уже многое могла себе позволить. О Викторе балерина старалась не вспоминать.
А тем временем дела у Дандре шли неважно. Провернув неудачную сделку, предприниматель задолжал огромную сумму, погасить которую в положенный срок так и не сумел. Он попал в тюрьму, не найдя крупной суммы денег, которая требовалась для внесения залога и его освобождения на время длительного судебного процесса. Родственники средств собрать не смогли, а богатые друзья отвернулись от неудачливого партнёра. Для Дандре начался трудный период мучительного ожидания за решёткой в одиночестве и сомнениях.
А Анна блистала уже в Париже. Сергей Дягилев, который открыл во французской столице русский балетный театр, пригласив туда Павлову и Вацлава Нижинского, не просчитался. О русском театре заговорили, его стали посещать люди из высшего света, посмотреть на русскую балерину приезжали со всей Европы, театр приглашали в Австралию и Америку. Будущее казалось таким заманчивым и ярким. Однако Павлова неожиданно покинула Париж и направилась в Лондон. Спустя несколько месяцев Дягилев узнал, что его любимая солистка подписала контракт с известным театральным агентством "Брафф", по условиям которого она должна была танцевать по два раза в день в трёх странах - Англии, Шотландии, Ирландии. За это танцовщица получила аванс - внушительную по тем временам сумму.
Собранные деньги она сразу же переправила в Россию для освобождения Виктора из тюрьмы. Спустя несколько дней, в 1911 году, он покидал Петербург и направлялся за границу. "В Париже я решила, что без Дандре жить не могу. Я сразу же вызвала его к себе, - вспоминала Павлова. - Мы обвенчались в церкви, под секретом. Он ведь мой, только мой, и я его обожаю".
Их брак оставался в тайне долгие годы. Виктор сдержал обещание, данное в день свадьбы Анне. Он поклялся молчать об их союзе. На великодушие бывший покровитель ответил сильнейшим чувством, которое вспыхнуло в его сердце, чтобы не угаснуть до последних дней.
Когда контракт подошёл к концу, Анна решила организовать свой театр и набрала труппу артистов. Так бывшая прима Мариинского театра стала хозяйкой небольшого театра. В тот же год она купила роскошный особняк близ Лондона, на берегу чистейшего озера, где плавали белые лебеди и вокруг росли экзотические растения, привезённые балериной из разных уголков мира. Казалось, судьба супругов не зависела больше ни от кого.
Виктор взял на себя все хозяйственные заботы, обязанности бухгалтера и менеджера. Он отвечал на корреспонденцию, вёл деловые и личные переговоры, организовывал гастроли, следил за костюмами и декорациями, принимал и увольнял актёров. Однако Павлова всё чаще выражала неудовольствие. Она упрекала мужа, скандалила, кричала, била посуду и плакала.
После долгих истерик и слёз балерины супруги мирились, и, казалось, их семейной идиллии опять ничего не угрожало. Вновь Виктор решал все проблемы жены, а Анна бегала по дому и театрально кричала служанке: "Кто посмел вычистить ему ботинки? Кто в моём доме осмеливается заваривать ему чай? Это моё дело!"
Однако эмоциональная и темпераментная Павлова могла тотчас же изменить настроение и с новыми обидами броситься на Виктора. Друзья, часто становившиеся свидетелями этих ссор, спрашивали потом у Дандре, как он мог всё это терпеть и почему не ушёл от Анны. Тот молчал. Видимо, у него на это были свои причины, известные только им двоим.
Он боготворил её, благодаря за щедрость и великодушие. Она не могла забыть ему давней, нанесённой в юности обиды. Простила ли она его - вряд ли мы когда-нибудь узнаем. Но в искренности чувств Виктора Дандре сомневаться не пришлось. Когда его супруга скончалась 23 января 1931 года от воспаления лёгких, не дожив до своего пятидесятилетия всего несколько дней, Виктор, сломленный горем, долгое время не мог вернуться к обычной жизни. Он не хотел верить, что Павловой больше нет. Создав клуб поклонников своей знаменитой жены, Виктор Дандре желал лишь одного - чтобы о великой балерине XX столетия помнили много лет. К сожалению, клубу не удалось просуществовать долго. Тем не менее имя русской балерины, легендарной Анны Павловой, навсегда вошло в историю мирового балета.


МАРИ ЛОРАНСЕН - ГИЙОМ АПОЛЛИНЕР (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Французский поэт и писатель Гийом Аполлинер, которому при рождении дали имя Вильгельм Альберт Влодзимеж Аполлинарий Костровицкий, родился, по утверждению его матери, 26 августа 1880 года в Риме. Родная мать сразу же бросила ребёнка и скрылась, а крохотного, кричащего на улице младенца на следующее утро нашла проходившая мимо синьора, которая забрала малыша к себе и дала ему имя Джульемо Дульчини. Спустя два месяца объявилась и настоящая мать, полячка Анжелика Костровицкая и потребовала вернуть сына. Она увезла его в Монако, где Гийом жил до девятнадцати лет.
Когда он вырос, то стал выдумывать самые невероятные истории о своём происхождении. Часто Аполлинер рассказывал, что его отцом был невероятно богатый и знатный человек, который, влюбившись в бедную польскую аристократку, не мог жениться на ней, опасаясь скандалов и непонимания в своём окружении. К тому же мать Гийома была одной из самых бесшабашных и авантюрных женщин страны: она посещала игорные заведения, меняла кавалеров и часто не появлялась дома по несколько недель.
А подросший сын бесцельно бродил по улицам Монако, пытаясь найти работу. В то время он страстно мечтал сделать карьеру журналиста или писателя. Ему это удалось. Гийом отправился в Париж, где стал писать и издавать стихи, большинство из которых были о любви: чувственной, пылкой и всепоглощающей. Наиболее известные его произведения - книги "Алкоголи", "Каллиграммы" и "Мост Мирабо", где были собраны самые яркие и выразительные стихотворения поэта. Однако они появились значительно позже. А сначала оригинальный молодой человек придумал псевдоним Макабр, что означало "мрачный", позже он и вовсе подписывался женским именем, некой Луизой Лаланн. Творчество последней вскоре стало достаточно известным в стране, а её стихи пользовались огромной популярностью. После этого писатель называл себя только Гийомом Аполлинером.
Его называли самым противоречивым и скандальным поэтом и прозаиком XX века, выгоняли из колледжа за запрещённые произведения, ставили в один ряд с маркизом де Садом, называли эротическим писателем, порнографом и великим мистификатором. Разумеется, всё это делало фигуру Гийома интересной для женщин. К тому же он был красив: широкоплечий, высокий, статный. В нём сочетались славянские черты, взятые у матери, и итальянские, которые подарил сыну его отец - вероятнее всего, итальянский офицер.
Характер у Аполлинера был тяжёлый. Поэта считали вспыльчивым, неуравновешенным тираном, который мог скандалить, кричать, совершать неприличные поступки. Однако все признавали, что вместе с тем Гийом был открыт, немного наивен, общителен и совершенно чужд надменности. Он легко вёл самые непринуждённые разговоры как с официальными лицами, так и с простыми, лишёнными званий и чинов людьми. К женщинам отношение у него было особое. Эмоциональный и слишком впечатлительный, Гийом искренне восхищался чувственной стороной любви. В списке его возлюбленных чистились Анни Плейден, Мадлен Пажес, Луиза де Колиньи, Линда да Сильва, Мариетта Грено, Карола Стайн. Однако особое место в его судьбе занимала француженка Мари Лорансен.
С хорошенькой двадцатидвухлетней художницей Аполлинер встретился в 1907 году, когда ему исполнилось двадцать семь лет. Их познакомил Пабло Пикассо, в то время хорошо знавший Лорансен и не ожидавший, что у молодых людей появятся друг к другу пылкие чувства.
Мари была хрупкой, изящной девушкой, ничем не выделявшейся среди других женщин. Аполлинер так описывал Лорансен в письме к одной из своих знакомых: "Это парижский ребёнок… Она вся полна ребяческого очарования. Представьте себе, что она пришла проведать меня на улице Гро, проскакав на верёвочке вдоль всего сада". Однако было в молодой художнице что-то странное, непонятное, что отличало её от других подруг писателя и влекло к ней всё сильнее.
Мари жила с матерью и вела довольно скромный образ жизни, практически всё время проводя за писанием картин. Но когда она выходила в свет, все держались с ней учтиво и с особым уважением. В этой молодой женщине была какая-то неестественная внутренняя сила, которая помогала хрупкому созданию преодолевать все беды и трудности.
Отношения влюблённых были изменчивыми и противоречивыми. Лорансен, обладая твёрдым и непокладистым характером, часто выражала недовольство и не желала молча терпеть выходки возлюбленного. Гийом не раз пытался порвать с возлюбленной, но всякий раз возвращался обратно. Чаще всего они встречались в доме, где жила Мари. Каждый вечер Аполлинер пешком шёл на другой конец города, пересекая мост Мирабо. Именно с этой достопримечательностью Парижа связано одно из его лучших произведений, посвящённых мадемуазель Лорансен. Казалось, роман влюблённых должен был завершиться законным браком. Однако столкновения, споры и постоянные ссоры между ними продолжались несколько лет. Чувство к Мари, казавшееся первоначально прекрасным и бесконечным, постепенно стало терять силу. Но поэт всё ещё надеялся, что любовь можно вернуть.
Окончательный разрыв произошёл в 1912 году: Гийом Аполлинер навсегда ушёл от Мари Лорансен.
Женщина тяжело переживала разрыв с любимым и написала стихотворение, назвав его "Успокоительным":

Не просто печальная
А скорбящая
Не просто скорбящая
А несчастная
Не просто несчастная
А страдающая
Не просто страдающая
А покинутая
МАРИ ЛОРАНСЕН

Однако возобновить отношения ни поэт, ни художница не пожелали. Хотя Гийом не скрывал, что пять лет, которые он провёл с Лорансен, были самыми замечательными и плодотворными в его жизни. В тот период свет увидал его знаменитый сборник стихов "Алкоголи", а также "Мост Мирабо", в котором Гийом прощался с удивительным чувством к Мари и после которого завоевал славу любовного лирика.
Вскоре поэт ушёл добровольцем на фронт, в 1916 году был ранен и вернулся на родину. Спустя два года он женился на красавице Жаклин Кольб, однако прожил с ней чуть больше шести месяцев. Он заразился свирепствовавшим в то время гриппом-испанкой, который унёс его жизнь 9 ноября 1918 года.


НАТАЛЬЯ БРАСОВА - ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ МИХАИЛ РОМАНОВ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

История Михаила Романова и Натальи Брасовой - удивительна и печальна. Однако эти люди познали настоящее чувство, которое, преодолев все преграды, изменило их судьбы и могло бы существенно поменять ход русской истории.
Великий князь Михаил Александрович родился 22 ноября (4 декабря) 1878 года и был младшим сыном императора Александра III и Марии Фёдоровны. Михаил рос добродушным и простым в общении мальчиком. Он сторонился церемоний, не любил пышных торжеств, а большее удовольствие ему доставляло проводить время с деревенскими мальчишками на рыбалке или в лесу.
Вместе с тем Михаил Александрович получил прекрасное образование. К двадцати годам он знал несколько иностранных языков, разбирался в естественных науках, а также любил музыку и искусство. Когда ему исполнилось двадцать три года, он неожиданно для родителей влюбился в молодую, очаровательную фрейлину своей сестры, на которой сразу же пожелал жениться. Его решение вызвало резкое недовольство родителей, которые поспешили удалить девушку от двора, а сына направили в Гатчину, где он должен был заняться военным делом. К женщинам с тех пор молодой князь относился насторожённо и недоверчиво.
Наталья Брасова, урождённая Шереметьевская, родилась в 1880 году в семье обеспеченного адвоката. Отец дал любимой дочери прекрасное образование, научил светским манерам, с раннего возраста позволял ей оставаться в гостиной, когда в дом Шереметьевских приходили люди искусства и другие знатные господа. Наталья росла не по годам сообразительная, смелая и уверенная в собственной неотразимости и блестящих способностях. Она действительно была хороша собой, умна, остра на язык и обаятельна. Понравившегося ей богача Сергея Мамонтова, известного в то время дирижёра Большого театра, девушка решила сделать своим мужем. Осуществить эту идею ей не составило труда, однако первый брак не принёс ожидаемого счастья.
Муж хотя и был весьма щедр, однако мало интересовался супругой, предпочитая всё время заниматься музыкой и проводить по несколько месяцев на зарубежных гастролях. Наталья же, родив дочь Тату, всё-таки решилась на развод. Вскоре она встретила военного, Алексея Вульферта, который стал её вторым мужем. Но и этот брак разочаровал молодую женщину. Шереметьевская, решив сохранить с мужем лишь дружеские отношения, стала открыто флиртовать со своими поклонниками.
Встреча Натальи и Михаила Александровича произошла на гатчинском балу летом 1908 года. Супруга Вульферта оказалась самой блистательной дамой на вечере, о ней французский посол потом говорил: "Смотреть на неё - одно удовольствие. Её чистое аристократическое лицо очаровательно вылеплено. У неё светлые бархатистые глаза, а от каждого движения веет величественной, мягкой грацией". В тот день заметивший красивую молодую особу князь Михаил несколько раз приглашал её на танец, чем и вызвал возмущение императорской семьи: танцевать с замужней женщиной члену царской фамилии было непозволительно. Пренебрегая условностями, тридцатидвухлетний князь не только не отходил от Натальи ни на шаг, но под конец вечера, взяв её за руку, вывел из зала. На балу они больше не появились.
Брасова не могла устоять перед младшим братом царя. Михаил Александрович был добрым, терпеливым и лёгким в общении. Ночь они провели за разговорами в тенистых аллеях дворцового парка. Михаил Романов просил о новой встрече. Однако Наталья отчётливо дала понять, что ни любовницей, ни содержанкой она становиться не намерена, что примет от него только серьёзное предложение.
Поклонник, не желая откладывать серьёзный разговор с императором Николаем II, пошёл к нему с просьбой благословить брак с любимой женщиной. Однако Николай, услышав просьбу Михаила, возмутился и поспешил отправить его в Орёл, подальше от "хитрой, злой бестии". Наталья, несмотря на разразившийся в обществе скандал, взяла с собой маленькую дочь и поехала за возлюбленным. "Бедный Миша, очевидно, стал на время невменяемым, - писал император матери, - он думает и мыслит, как она прикажет… о ней противно говорить".
В Орле влюблённые решили уехать за границу и там обвенчаться. Но пока этого сделать не представлялось возможным. Император пристально следил за развивающимся романом младшего брата и пригрозил ему Петропавловской крепостью, если он нарушит высочайший запрет и сделает Наталью своей супругой.
Спустя два года у любовников родился мальчик, которого нарекли Георгием. В том же году Брасова получила развод от мужа и стала наконец свободной.
В 1912 году любовники решились на давно задуманную авантюру и, собравшись в дорогу, известили царствующего монарха, что отправляются в путешествие за границу. Почувствовав неладное, Николай II велел нескольким агентам следить за влюблённой парой, а заметив тех возле православного храма, брать под стражу и везти обратно в Россию.
Михаил и Наталья действовали осторожно и хитро. До Германии они ехали на поезде, а затем, отделившись от прислуги и детей, пересели в машину, решив продолжить путешествие на автомобиле. Такого хода событий их тайный конвой предвидеть не мог. Хитрецам удалось найти в Вене православный сербский храм, где за значительную плату их обвенчали и в церковной книге записали Наталью, как "дворянку Брасову". Так эта необыкновенная женщина стала морганатической супругой члена императорской семьи.
В тот же день, счастливый от случившегося, Михаил Александрович отправил телеграмму русскому императору, где сообщил о своём венчании. Николай II так рассердился, что велел больше никогда не показываться младшему брату на родине. Тот не особенно расстроился и стал подыскивать для себя и "любимой Наташеньки" страну, где они могли бы жить спокойно. Супруги отправились в Англию. Там недалеко от Лондона ими был куплен старинный замок Небворт. Спустя два года простивший дерзкий поступок брата Николай II разрешил Михаилу вернуться в Россию. Супружеская чета приехала на родину и поселилась в любимой Гатчине.
Великому князю были возвращены все титулы, и он снова смог командовать армией. Спустя три года произошла Февральская революция, и царствующий император был вынужден подписать бумаги об отречении от престола в пользу младшего брата. Михаил Александрович был тут же вызван Временным правительством в столицу, где решался вопрос: быть великому князю императором или же отречься от престола, последовав примеру Николая II. Михаил Романов со слезами на глазах подписал все нужные бумаги в пользу сформированного правительства и в тот же день вернулся в Гатчину.
Пока не наступило лето, супруги жили достаточно уединённо. Им не раз предлагали бежать за границу, однако князь был непреклонен: он всё ещё хотел остаться на родине. Тем не менее оставить в России сына Михаил Александрович побоялся и тайно, вместе с прислугой, отправил в Данию, где проживали родственники вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны.
Спустя несколько недель великого князя заключили под арест, а потом направили в ссылку в Пермь. Наталья должна была следовать за ним, но задержалась на время, чтобы найти возможность вернуть хотя бы часть конфискованных драгоценностей. В то время она писала мужу: "У меня опять такое беспокойство на душе, что я ни днём, ни ночью не знаю покоя… Мысли о смерти меня больше не покидают ни на одну минуту…" Он отвечал ей: "Моя дорогая Наташа, сердечно благодарю тебя за письмо. События развиваются с ужасающей быстротой… Ужасно грущу, что мы не вместе, люблю тебя всем сердцем. Да хранит тебя Бог, моя нежная Наташа. Весь твой Миша".
В Пермь Брасова приехала спустя некоторое время, однако надолго там не осталась: надо было отправлять за границу дочь Тату, которая всё ещё жила в России. А через несколько дней после возвращения в Гатчину Наталья Сергеевна неожиданно получила телеграмму, в которой говорилось, что её супруг бесследно исчез 30 июня 1918 года.
Растерянная и возмущённая, Наталья Брасова отправилась в Петроград, чтобы получить в ЧК информацию о пропавшем муже. Однако там не только изобразили на лицах удивление, но и взяли под арест супругу великого князя, обвинив её в причастности к таинственному исчезновению Михаила Романова. Десять месяцев провела Брасова в тюремной камере, пока, будучи весьма находчивой и смелой, додумалась притвориться больной и добиться перевода в тюремную больницу. Из больницы Брасова сбежала. Из Петрограда она добралась в Одессу, потом - в Константинополь, а окончательно обосновалась во Франции, продолжая время от времени расспрашивать у русских эмигрантов о своём муже. Наталья ждала, что супруг, как и было условлено, когда-нибудь объявится во Франции, и верила, что Михаил Александрович жив.
Прошло много лет. В 1934 году друзья Брасовой привезли вышедшую в Советском Союзе книгу П. Быкова "Последние дни Романовых". На страницах книги женщина прочла о кончине своего мужа: как оказалось, её супруг был расстрелян в пермском лесу ещё тогда, в те страшные революционные дни. Больше она не ждала.
Её жизнь становилась всё тяжелее. Средств не хватало, и Наталье Сергеевне пришлось снять маленькую комнатку у сварливой и злобной старухи. Дочь Тата вышла замуж за бедного англичанина и практически забыла о матери, а любимый сын Георгий погиб ещё в 1931 году в ужасной автокатастрофе. В 1951 году вдова великого князя Михаила Романова заболела раком, а хозяйка, узнав о болезни бедной женщины, выгнала её на улицу.
Наталья Брасова скончалась 26 января 1952 года в Париже. Умирала она в богадельне для нищих и бездомных, куда незадолго до смерти её привели добрые женщины, нашедшие оборванную и больную старуху на дальней скамейке тихого парка. Когда нищенку попросили назвать её имя, она представилась графиней Брасовой, супругой великого русского князя Михаила Александровича Романова. Ей не поверили даже после того, как она решительно заявила, что на кладбище Пасси в Париже покоится тело её сына, великого князя Георгия, а рядом с могилой - маленький участок земли, который графиня выкупила для себя.
В конце 1990-х годов в Америке вышла в свет книга о любви Михаила Романова и Натальи Брасовой. Она называлась "Михаил и Наташа. Жизнь и любовь Михаила Второго, последнего царя Романова". Среди американской публики эта книга заслужила широкую популярность. В чужой стране, на другом конце света, американцы узнавали о судьбах героев этой удивительной и романтической истории любви. На настоящей же родине эта история интересует лишь немногих.


АННА АХМАТОВА - АМЕДЕО МОДИЛЬЯНИ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Анна Андреевна Ахматова (1889-1966) не любила рассказывать о своей личной жизни, о её романах нам известно со слов друзей, близких, знакомых. Часто поэтесса сама в стихах раскрывала тайны своих чувств к любимым мужчинам. И лишь одна история, которая случилась с ней в молодости, когда поэтессе едва исполнилось двадцать лет, породила немало загадок, разгадать которые до конца не удаётся до сих пор. Ахматова тщательно скрывала историю этой любви и лишь в конце жизни слегка приоткрыла завесу над её тёплым чувством к итальянскому художнику Амедео Модильяни (1884-1920).
Итальянский еврей по происхождению, Модильяни переехал в Париж в 1906 году, чтобы брать уроки художественного мастерства у именитых французских живописцев и заявить о себе, как о молодом, талантливом художнике. Модильяни был неизвестен и очень беден, а лицо его излучало такую поразительную беззаботность и спокойствие, что Ахматовой он показался человеком из странного, непонятного ей, непознаваемо иного мира.
Изящный, аристократичный, чувствительный, Амедео отличался особой экстравагантностью, которая сразу бросилась в глаза русской девушке. Она вспоминала, что в первую их встречу Модильяни был одет в жёлтые вельветовые брюки и яркую, такого же цвета, куртку. Вид у него был нелепый, однако художник так изящно мог преподать себя, что казался элегантным красавцем, словно одетым в самые дорогие наряды по последней парижской моде.
В тот год Модильяни едва исполнилось двадцать шесть лет. Анне Андреевне, напомним, двадцать. За месяц до этой встречи, весной 1910 года, она обручилась с поэтом Николаем Гумилёвым, и влюблённые отправились в Париж.
Модильяни встретил Ахматову в самом центре французской столицы. Говорили, что поэтесса была так красива, что на улицах все заглядывались на неё, а незнакомые мужчины без стеснения вслух восхищались её очарованием. "Я была просто чужая, - вспоминала Анна Андреевна, - вероятно, не очень понятная… женщина, иностранка".
Художник осторожно попросил у Ахматовой разрешение написать её портрет. Она согласилась. Так началась история страстной, но недолгой любви.
После возвращения в Петербург Ахматова продолжала писать стихи и поступила на историко-литературные курсы, а её супруг, Николай Гумилёв, с нетерпением дождавшись осени, уехал в начале сентября в Африку, пообещав вернуться только к следующей весне.
Молодой жене, которую всё чаще называли "соломенной вдовой", было очень одиноко. И будто бы читая её мысли, парижский красавец вдруг прислал пылкое письмо, в котором признался, что не может забыть её и мечтает о новой встрече. Письма стали частыми, и в каждом из них Модильяни признавался в любви.
Однако от друзей, побывавших в Париже, Ахматова знала, что Дедо, как называли близкие Модильяни, пристрастился к вину и наркотикам. Художника угнетали нищета и безнадёжность. А русская девушка, которая так стремительно влетела в его жизнь, оставалась далеко в чужой, непонятной стране.
В марте 1911 года Гумилёв вернулся из Африки. И почти сразу у супругов произошла крупная ссора. Обиженная Ахматова, вспомнив о парижском поклоннике, внезапно уехала во Францию, где провела долгих три месяца.
Амедео она увидела совершенно иным. Худой, бледный, осунувшийся от пьянства и бессонных ночей в кругу своих любимых натурщиц, Дедо резко постарел сразу на много лет. Он отрастил бороду и казался теперь почти стариком. Однако для Ахматовой её страстный итальянец оставался самым красивым на свете. Он, как и раньше, обжигал её таинственным, пронзительным взглядом.
Модильяни подарил Анне Андреевне незабываемые дни, которые остались с ней на всю жизнь. Спустя много лет она рассказывала, что художник был так беден, что не мог её никуда пригласить и водил по городу. Им приходилось сидеть в любимом Люксембургском саду на скамейке, а не на удобных стульях, за которые пришлось бы платить. Они гуляли по ночному Парижу, по старинным, тёмным улочкам, а однажды даже заблудились и пришли в мастерскую художника лишь под утро.
В крохотной, заставленной холстами комнатке Ахматова позировала художнику. В тот сезон Модильяни нарисовал на бумаге, по словам поэтессы, более десяти её портретов, которые сгорели потом во время пожара. Однако до сих пор некоторые искусствоведы считают, что Ахматова скрыла их, будто бы не желая показать миру. Возможно, Анна Андреевна боялась, что портреты могли сказать всю правду об их отношениях…
Много лет спустя среди рисунков художника нашли два портрета обнажённой женщины и обнаружили явное сходство модели со знаменитой русской поэтессой. Эти рисунки стали подтверждением любви Модильяни и Ахматовой. Они могли бы быть вместе, однако судьба разлучила их навсегда. Но в тот год влюблённые не думали о вечной разлуке. Они были вместе. Он - одинокий и бедный итальянский художник, она - замужняя русская женщина.
Днём Модильяни водил Анну Андреевну по музеям, особенно часто они заходили в египетский подвал Лувра. Амедео был убеждён, что лишь египетское искусство может считаться достойнейшим. Художник отвергал прочие направления в живописи. Русскую подругу он изображал в нарядах египетских цариц и танцовщиц.
Когда же наступала ночь, влюблённые выходили из мастерской и гуляли под открытым небом. По воспоминаниям Ахматовой, в те дни шли обильные дожди, и заботливый Дедо, прихватив на случай дождя огромный чёрный зонт, раскрывал его над Анной, словно пряча её от всех житейских забот. В такие минуты для Ахматовой существовал лишь он - её странный друг, казавшийся малым ребёнком, нелепый романтик, воспевающий неземные миры.
Ахматова вспоминала, что никогда не видела Амедео пьяным. Лишь однажды, накурившись гашиша, он лежал и в растерянности держал её руку, повторяя: "Sois bonne, sois douce" <"Будь доброй, будь нежной" (франц.)>. "Но ни доброй, ни нежной, - добавляла поэтесса, - я с ним не была".
Когда Ахматова, покидая Париж, прощалась с художником, тот отдал ей свёртки рисунков, как всегда подписанных коротким словом: "Моди". В переводе с французского это означало "проклятый". Амедео настойчиво просил повесить их в комнате Анны на родине. Но она спрятала рисунки итальянца в надёжное место. И лишь единственный рисунок работы Амедео Модильяни до последних дней висел у неё над изголовьем кровати.
С их последней встречи прошло долгих девять лет. Ахматова продолжала писать, прославилась. В некоторых её стихах прослеживалась тоска по Парижу и Амедео:

О, не вздыхайте обо мне,
Печаль преступна и напрасна,
Я здесь, на сером полотне,
Возникла странно и неясно.
И нет греха в его вине,
Ушёл, глядит в глаза другие,
Но ничего не снится мне
В моей предсмертной летаргии.
А. АХМАТОВА
1911 год

До конца жизни поэтесса утверждала, что в её творчестве нет ни одного стихотворения, посвящённого Модильяни. Так это или нет, теперь остаётся лишь гадать.
А Дедо опять встречался с женщинами, пытался найти свою музу. В его мастерской снова по несколько дней жили танцовщицы из дешёвых кабаре, девицы из борделей, торговки и уличные женщины, которых художник приводил, чтобы писать их с натуры. Он считал, что лишь через чувственное познание женщины можно передать её образ в картине. Амедео вновь запил, курил марихуану, распутничал и совершенно не следил за своим ухудшающимся здоровьем. Его называли "бездомным бродягой", "донжуаном и сердцеедом". Он вёл бурную, развратную жизнь, словно стремился побыстрее умереть.
А с приходом ночи бледный, бородатый, черноволосый молодой мужчина надевал тёмную шляпу с огромными полями и бродил по улицам Парижа. Может, тогда он вспоминал загадочную русскую девушку, читавшую ему свои стихи, слов которых художник понять не мог.
В 1914 году Модильяни познакомился с богатой англичанкой Беатрис Хастингс, которая была на пять лет старше его и очень любила художника. Их роман был бурным и непродолжительным. Через два года, не желая больше терпеть пьяные дебоши Амедео, Беатрис ушла от него.
Спустя год художник увлёкся двадцатилетней девицей Жанной Эбютерн. Они стали жить вместе, и осенью 1918 года Жанна родила Модильяни дочь. Художник был счастлив, наконец-то он обрёл семью и долгожданный покой. Однако силы его таяли с каждым днём. В конце 1919 года Модильяни сильно простудился и спустя месяц умер. Обезумевшая от горя супруга, уже восемь месяцев носившая под сердцем второго ребёнка, не смогла пережить смерть любимого. Она выбросилась из окна на следующий же день, поскольку хотела уйти из жизни вместе с Амедео.
Анна Ахматова узнала о смерти Модильяни случайно, когда в один из январских вечеров 1920 года открыла старый европейский журнал по искусству и увидела маленький некролог, где сообщалось о невозвратимой потере для живописи - скончался хороший художник.
Дочь Амедео Модильяни, став взрослой, написала книгу о своём отце, в которой описала его жизнь и десятки романов с самыми разными женщинами. Она упомянула всех - и тех, к кому её отец испытывал сильные чувства, и тех, связь с которыми была непродолжительной. И только об Ахматовой в этой книге не сказано ни слова.
Возможно, итальянский художник, так же как и поэтесса, не желал разглашать их взаимную, казавшуюся необыкновенной любовь.

Тяжела ты, любовная память!
Мне в дыму твоём петь и гореть,
А другим - это только пламя,
Чтоб остывшую душу греть.
А. АХМАТОВА

В 1922 году мир признал Модильяни великим художником. В наши дни его картины продаются на аукционах за пятнадцать и более миллионов долларов. В начале 1960-х годов, после трёхдневного посещения Парижа (спустя более чем пятьдесят лет) Ахматова всё-таки решилась написать воспоминания о встрече с итальянским художником и их непродолжительном, но очень ярком романе. Тогда она призналась: "Всё, что происходило, было для нас обоих предысторией нашей жизни: его - очень короткой, моей - очень длинной". Анна Андреевна Ахматова больше не отрицала своей любви к итальянскому красавцу Амедео Модильяни.
Поэтесса умерла 5 марта 1966 года под Москвой, в Домодедово. Похоронили её в Комарово, близ Петербурга.
В начале 1990-х годов в Италии состоялась выставка работ итальянского художника. Среди ста картин посетители увидели двенадцать изображений красивой, молодой, черноволосой девушки. Это были портреты великой русской поэтессы Анны Андреевны Ахматовой.


ФЕЛИЦА БАУЭР - ФРАНЦ КАФКА (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Известный писатель Франц Кафка, которому суждено было оставить след во многих женских сердцах, родился 3 июля 1883 года в семье пражского коммерсанта. Его отец, всю жизнь занимавшийся только бизнесом, с детьми вёл себя крайне строго, и чтобы не пересекаться с постоянно недовольным родителем, маленький Франц закрывался в своей комнатке и сочинял разные истории. Так проявился его литературный талант, принёсший много лет спустя будущему писателю всемирную славу.
Когда молодой человек закончил университет в Праге, он устроился в страховую компанию, работа в которой приносила неплохие доходы. Совсем скоро юноша стал материально независимым, однако уверенности этот факт ему не прибавил. Он оставался застенчивым, необщительным и крайне неуверенным в себе. Франц был высок, но слишком худощав, что являлось следствием слабого здоровья. Он не любил собственное тело, стыдился его и постоянно сутулился, чтобы скрыть свой высокий рост. Однако собственную нескладность он явно преувеличивал: ничего отпугивающего в нём женщины не находили. Напротив, его острый ум, обаяние, умение очень тонко пошутить заставляли особ противоположного пола обращать самое пристальное внимание на юношу.
"Он был застенчив, беспокоен, нежен и добр, - вспоминала много лет спустя одна из его подруг. - Он видел мир, наполненный незримыми демонами, рвущими и уничтожающими беззащитного человека". Знакомые когда-либо с ним с удивлением отмечали, что Франц никогда не носил пальто, не менял одежду, не употреблял мяса, шоколада, чая и вина. Он жил по своим, никому не ведомым законам, чем ещё больше казался непонятным и притягательным для женщин. Тем не менее, их Франц сторонился.
С двадцатипятилетней еврейкой Фелицей Бауэр Кафка встретился 13 августа 1912 года у своего друга Макса Брода, а спустя несколько недель завязал с ней оживлённую переписку. В письмах застенчивый молодой человек был решителен, смел и откровенен. Фелица охотно отвечала из Берлина, где тогда жила, всерьёз полагая, что вызвала искренние чувства у нового знакомого. На самом же деле, тому нужно было лишь найти подругу, которая охотно взялась бы выслушивать его длинные эпистолярные монологи, в которых Францу не было равных. Впрочем, девушка была симпатична Кафке, несмотря на свою невзрачность и полное равнодушие к литературе, а с каждым полученным из Германии письмом он открывал для себя новую Фелицу: практичную, трезвую и уверенную в себе. Эти качества привлекали робкого и мнительного юношу, и за короткое время его новая подруга стала ему так близка, что через полгода переписки он решил с ней встретиться.
Видимо, произошедшим свиданием Франц был весьма удовлетворён, так как совсем скоро он писал Фелице: "Я тебя так люблю, что желал бы обрести способность жить вечно, если бы мог быть рядом с тобой". Тогда же он предложил возлюбленной выйти за него замуж, хотя и не надеялся на положительный ответ. Та, вопреки сомнениям друга, согласилась, что для молодого писателя оказалось довольно неожиданным. Он, всегда со страхом думая о женитьбе, вдруг слишком отчётливо ощутил на себе возможность расстаться с привычным образом жизни и, осознав, что сделал предложение лишь поддавшись эмоциям, Кафка решил отступить назад.
Он каждый день слал в Берлин письма, где сообщал Фелице о своих самых плохих качествах: "Теперь вообрази себе, что ты приобретёшь слабого, больного, крайне необщительного, молчаливого, грустного, упрямого, словом, почти безнадёжного человека, единственное достоинство которого состоит в том, что он тебя любит". Однако берлинская знакомая, казалось, не обращала на это никакого внимания.
"Моего захудалого здоровья едва хватает для меня одного, его вряд ли хватит для семейной жизни и уже тем более для отцовства", - наконец, написал Кафка Фелице, а спустя некоторое время отослал ей письмо, которое должно было быть последним: "Мне препятствием служит страх… перед возможностью быть счастливым… Нам надо расстаться".
После этого их отношения немного охладились, однако неожиданно для самого себя Франц отправил Бауэр пылкое письмо, в котором снова предлагал ей руку и сердце. "Я не могу жить вместе с ней и не могу жить без неё", - жаловался Франц своему другу Максу Броду.
В то время Фелица послала в Прагу подругу, чтобы та навестила её жениха и рассказала о его жизни. Однако недальновидная девушка просчиталась, слишком доверяя Грете Блох. Обаятельная и легкомысленная Грета встретилась с писателем, однако когда он стал явно симпатизировать ей, и не подумала отвергнуть его ухаживания. Они провели несколько прекрасных дней вместе, а когда Грета уехала Кафка тайно посылал ей письма. Нередко они обсуждали и Фелицу, о чём невеста писателя и не догадывалась. Переписка с Гретой Блох продолжалась около года. Носили ли их отношения чисто платонический характер, как утверждал Кафка, или же нет, так и осталось неясным. Однако много лет спустя Грета утверждала, что имела от писателя сына.
Наконец, Кафка и Бауэр обручились. Помолвка влюблённых состоялась в 1914 году в Берлине, родители молодых готовились к свадьбе, а жених метался в сомнениях. Приехав домой, Франц записал на страницах дневника: "Вернулся из Берлина. Был закован в цепи, как преступник". В то время его переписка с Гретой ещё продолжалась. Писатель даже предлагал той пожить с ним после свадьбы с Фелицей, намекая на брак втроём и замечая, что тогда мог бы быть абсолютно счастливым. О том, как на столь странное предложение отреагирует его невеста, Франц совершенно не думал.
Чем быстрее подходил день свадьбы, тем сильнее страдал от неуверенности Кафка, опять ожидая подходящей минуты, чтобы отказаться от брака. Найти удобный момент ему помогла Грета, которая неожиданно решила рассказать подруге о тайной переписке с её женихом. К тому же она показала те письма Франца, где он довольно нелестно отзывался о своей избраннице. Такого жениху Фелица простить не могла. Она сама расторгла помолвку, тем самым, избавив неуверенного друга от мучительных объяснений.
Однако их переписка не прекратилась. "После того как я выберусь из ямы, я буду иметь на тебя право, - писал Франц Фелице через несколько месяцев. - И ты только с этого момента сможешь смотреть на меня соответствующим образом, так как сейчас я для тебя лишь… злой мальчишка…"
Прошло три года, прежде чем Кафка опять предложил Бауэр пожениться. Та, когда-то твёрдо решив не связывать с ним свою жизнь, вдруг согласилась. Она приехала в Прагу, и в начале июля 1917 года состоялась очередная помолвка. Однако через месяц у писателя внезапно случилось лёгочное кровотечение. Приняв это как знак свыше, Франц драматично заметил, что связывать свою жизнь с Фелицей ему, видно, не стоит. Та ничуть не удивилась очередному отказу и покинула Прагу, тем не менее, в конце года ещё раз нанесла короткий визит давнему другу. Когда спустя несколько дней она уезжала обратно, Франц Кафка записал в своём дневнике: "Я плакал. Всё сложно, лживо и… справедливо".
Спустя несколько лет он написал Фелице небольшое письмо, где, вспоминая об их прекрасном романе, заметил: "Если бы я знал тебя уже лет восемь или десять, мы могли бы быть счастливы сегодня без всех этих жалких увёрток и вздохов…" Так заканчивалась эта история любви, которая не принесла её героям долгожданного счастья.
После длительного романа с Фелицей Бауэр, в 1920 году в жизни писателя появилась молодая замужняя женщина, Милена Есенская. Эмоциональная, неуравновешенная, к тому же увлекающаяся наркотиками, Милена ненадолго смогла скрасить Францу жизнь. Через три года её заменила польская еврейка, молоденькая Дора Димант, с которой Кафка прожил в одном доме одиннадцать месяцев. И хотя они не были женаты, после смерти знаменитого писателя девушка называла себя Дорой Кафкой. Несчастный холостяк умер на её руках 3 июня 1924 года.
Фелица Бауэр вышла замуж, у неё было двое детей, и она прожила долгую жизнь, закончив её в Америке. Возлюбленная Франца Кафки редко вспоминала о бывшем поклоннике, который так и не стал её супругом.


ЛИЛЯ БРИК - ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Лиля Брик, муза и возлюбленная поэта Владимира Маяковского, была самым огромным счастьем в его жизни и самой большой трагедией в его судьбе. Она, став его "дамой сердца" и "королевой", смогла так сильно повлиять на его творчество, что до сих пор считают, что именно Лиля подняла известного поэта на вершину славы и создала из него того Маяковского, какого мы знаем.
Брик не была красивой. Маленькая ростом, худенькая, сутулая, с огромными глазами, она казалась совсем подростком. Однако было в ней что-то особенное, женственное, что так притягивало мужчин и заставляло тех восхищаться этой удивительной женщиной. Лиля это прекрасно осознавала и использовала свои чары при встрече с каждым понравившимся ей мужчиной. "Она умела быть грустной, капризной, женственной, гордой, пустой, непостоянной, умной и какой угодно", - вспоминал один из её современников. А другой знакомый так описывал Лилю: "У неё торжественные глаза: есть наглое и сладкое в её лице с накрашенными губами и тёмными волосами… эта самая обаятельная женщина много знает о человеческой любви и любви чувственной".
К моменту встречи с Маяковским она уже была замужем. Лиля стала женой Осипа Брика в 1912 году, возможно потому, что он был единственным, кто долгое время казался равнодушным к её обаянию. Такого мужчине она простить не могла. Их супружеская жизнь поначалу казалась счастливой. Лиля, умевшая украсить любой, даже более чем скромный быт, способная радоваться каждой приятной мелочи, была отзывчивой и лёгкой в общении. В их с Осипом доме собирались художники, поэты, политики. Иногда гостей нечем было угощать, и в доме Бриков их кормили чаем с хлебом, однако этого, казалось, не замечали - ведь в центре была обаятельная, удивительная Лиля. То, что супруга заигрывает с гостями и иногда ведёт себя более чем нескромно, проницательный Осип старался не замечать. Он понимал, что ни ревностью, ни скандалами, ни упрёками удержать возле себя жену не было бы возможным.
Так продолжалось до 1915 года, пока однажды сестра Лили Эльза не привела в дом Бриков своего близкого друга, начинающего поэта Владимира Маяковского, в которого она была влюблена и с которым хотела связать свою будущую жизнь. Однако этот факт Лиля, казалось, проигнорировала и в тот день по-особому была мила и приветлива с новым гостем. А тот, восхищённый хозяйкой дома, прочёл ей лучшие свои стихи и на коленях просил разрешения у Лилечки посвятить их ей. Та праздновала победу, а Эльза, сгорая от ревности, не находила себе места.
Через несколько дней Маяковский упрашивал Бриков принять его "насовсем", объясняя своё желание тем, что "влюбился безвозвратно в Лилю Юрьевну". Та дала своё согласие, а Осип был вынужден смириться с прихотями ветреной супруги. Однако окончательно в квартиру к Брикам Маяковский перебрался только в 1918 году. Так начался один из самых громких, романов ушедшего столетия, "брак втроём", слухи о котором быстро распространялись среди знакомых, друзей и в литературных кругах. И хотя Лиля всем объясняла, что "с Осей интимные отношения у неё давно закончены", странная троица всё-таки проживала вместе в крохотной квартирке под одной крышей. А судить божественную Лилю никто даже не посмел.
Спустя много лет Лиля скажет: "Я влюбилась в Володю, едва он начал читать "Облако в штанах". Полюбила его сразу и навсегда". Однако сначала она держала его на расстоянии. "Меня пугала его напористость, рост, неуёмная, необузданная страсть", - признавалась Лиля и добавляла: "Он обрушился на меня, как лавина… Он просто напал на меня".
Любви поэта Лиля Брик не удивилась. Она была полностью уверена в своих чарах и всегда говорила: "Надо внушить мужчине, что он гениальный… И разрешить ему то, что не разрешают дома. Остальное сделают хорошая обувь и шёлковое бельё".
В 1919 году Брики и Маяковский переехали в Москву. На двери их квартиры они повесили табличку: "Брики. Маяковский". Однако Лиля и не думала хранить верность молодому поэту. Она заводила всё новые и новые романы, а её возлюбленный всё чаще уезжал за границу. Он по несколько месяцев проводил в Лондоне, Берлине и особенно в Париже, что Лилю очень устраивало. Именно там жила любимая сестра Эльза, которая пристально следила за парижской жизнью поэта и докладывала Лиле о его любовных интригах. Рассказывая сестре о "романчиках", Эльза всегда добавляла: "Пустое, Лилечка, можно не волноваться". И та успокаивалась ненадолго и продолжала с упоением читать письма и телеграммы своего поклонника.
А Маяковский встречался с женщинами, проводил с ними всё время и непременно шёл с новыми подругами в магазины, чтобы обязательно что-нибудь купить для московской возлюбленной. "Первый же день по приезде посвятили твоим покупкам, - писал поэт из Парижа в Москву, - заказали тебе чемоданчик и купили шляпы. Осилив вышеизложенное, займусь пижамками".
Лиля отвечала на это: "Милый щенёнок, я не забыла тебя… ужасно люблю тебя. Кольца твоего не снимаю…"
Маяковский возвращался из-за границы с подарками. С вокзала он ехал к Брикам, и целый вечер Лиля примеряла платья, кофточки, жакетики, бросалась от радости на шею поэту, а тот ликовал от счастья. Казалось, его возлюбленная принадлежала только ему. Однако наутро поэт вновь сходил с ума от ревности, бил посуду, ломал мебель, кричал и, наконец, хлопая дверью, уходил из дома, чтобы "скитаться" в своём маленьком кабинете на Лубянской площади. Скитания продолжались недолго, и спустя несколько дней Маяковский вновь возвращался к Брикам. "Лиля - стихия, - успокаивал Владимира хладнокровный Осип, - и с этим надо считаться". И поэт опять успокаивался, обещая любимой: "Делай, как хочешь. Ничто никогда и никак моей любви к тебе не изменит…"
Когда друзья Маяковского упрекали его в излишней покорности Лиле Брик, он решительно заявлял: "Запомните! Лиля Юрьевна - моя жена!" А когда те позволяли себе иногда подшучивать над ним, он гордо отвечал: "В любви обиды нет!"
Маяковский старался терпеть все унижения, лишь бы быть рядом с любимой музой. А та, уверенная в собственной власти на влюблённым поклонником, иногда поступала слишком жестоко. Много лет спустя она признавалась: "Я любила заниматься любовью с Осей. Мы запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал".
Проходило несколько дней, и поэт опять не выдерживал. Летом 1922 года Брики и Маяковский отдыхали на даче под Москвой. Рядом с ними жил революционер Александр Краснощёков, с которым у Лили завязался бурный, хотя и непродолжительный роман. Осенью того же года Маяковский стал требовать у возлюбленной разорвать все отношения с новым любовником. На это она оскорбилась и заявила, что не желает больше слышать от него упрёков и выгоняет его из дома ровно на три месяца.
Маяковский посадил себя "под домашний арест" и, как велела Лилечка, они не виделись ровно три месяца. Новый год поэт встретил в одиночестве в своей квартире, а 28 февраля, как было условленно, влюблённые встретились на вокзале, чтобы поехать на несколько дней в Петроград. В то утро поэт мчался к Лиле, сбивая на пути всех прохожих. Увидев её на вокзале, в пушистой шубке, красивую и надушённую, он схватил её и потащил в вагон поезда. Там, взволнованный и счастливый, Маяковский взахлёб прочёл свою новую поэму "Про это". Посвятил он её, разумеется, Лиле.
В 1926 году, вернувшись из Америки, Владимир Маяковский сообщил Лиле, что там пережил бурный роман с русской эмигранткой Элли Джонс, и та теперь ждёт от него ребёнка. Лицо Лили не выражало ни малейшего огорчения. Она ничем не выдала своё волнение, продемонстрировав любовнику лишь равнодушие и хладнокровие. Такой реакции Маяковский ожидать не мог.
Поэт сходил с ума, мучился от ревности и пытался забыть Лилю, встречаясь с другими женщинами. Однажды, когда он отдыхал в Ялте с очередной подружкой Натальей Брюханенко, Лиля всерьёз испугалась за "Володину любовь" к ней. Она направила телеграмму возлюбленному, где с отчаянием просила не жениться и вернуться "в семью". Спустя несколько дней Маяковский приехал в Москву.
Осенью 1928 года он направился во Францию якобы на лечение. Однако верные Лилины друзья сообщили ей, что за границу Маяковский едет, чтобы встретиться с Элли Джонс и своей маленькой дочерью. Лиле стало тревожно. Однако она всегда привыкла добиваться своих целей. Верная себе, решительная и изобретательная Брик затеяла новую авантюру. Опять она просила сестру "не упускать Володю из виду", и Эльза, чтобы как-то оторвать Маяковского от американки, познакомила его с молодой моделью Дома Шанель, русской эмигранткой Татьяной Яковлевой. Сёстры не ошиблись. Вскоре после встречи с Татьяной Маяковский забыл об Элли. Однако он влюбился в новую знакомую так, что решил жениться на ней и привезти её в Россию. Восторженный и влюблённый, он посвятил Яковлевой стихотворение. Это означало для Лили Брик лишь одно: для Маяковского она больше не является музой. "Ты в первый раз меня предал", - с горечью сказала Владимиру Лиля, когда он вернулся в Москву. А он впервые ничего не объяснил. Этого Лиля пережить не могла.
В октябре 1929 года она пригласила своих друзей и устроила пышную вечеринку. В середине вечера Лиля якобы нечаянно заговорила о своей сестре, от которой недавно получила письмо. Это письмо хитрая хозяйка решила зачитать вслух. В конце послания Эльза писала, что Татьяна Яковлева выходит замуж за знатного и очень богатого виконта. Владимир Маяковский, услышав новость, побледнел, встал и вышел из квартиры. Он так и не понял, что Татьяна вовсе не собиралась выходить замуж, что сёстры провернули очередную авантюру, чтобы Володенька остался с Лилей и мог дальше плодотворно работать.
Спустя полгода Брики отправлялись в Берлин. Маяковский провожал их на вокзале, а через несколько дней в отеле Осипа и Лилю ждала телеграмма из России: "Сегодня утром Володя покончил с собой". Это произошло 14 апреля 1930 года. Он оставил записку, в которой среди других фраз были слова: "Лиля, люби меня".
В июле того же года вышло правительственное постановление, в котором Лиле Брик начислялась пенсия в размере 300 рублей и отходила половина авторских прав на произведения Владимира Маяковского. Другая половина была разделена между родственниками поэта. Лиля, хотя и переживала смерть любимого друга, однако объясняла её с завидным спокойствием: "Володя был неврастеник, - говорила Брик, - едва я его узнала, он уже думал о самоубийстве".
В год смерти поэта ей было тридцать девять лет. Она ещё прожила долгую и интересную жизнь. Сразу после смерти Маяковского она развелась с Осипом Бриком и вышла замуж за Виталия Примакова. Когда того расстреляли, Лиля вступила в третий брак - с Василием Катаняном, литературоведом, изучавшим жизнь и творчество Владимира Маяковского. Брик увела Катаняна из семьи и прожила с ним около сорока лет.
Осип умер в 1945 году. Его смерть Лиля переживала по-особенному. "Я любила, люблю и буду любить Осю больше чем брата, больше чем мужа, больше чем сына. Он неотделим от меня", - признавалась она и добавляла, что отказалась бы от всего в жизни, лишь бы только Осип продолжал жить. Когда её осторожно спросили, отказалась бы Лиля Юрьевна от Маяковского, чтобы не потерять Осипа, она утвердительно кивнула головой.
Умерла Лиля Брик в 1978 году. Она ушла из жизни, выпив большую дозу снотворного. Муза поэта и здесь осталась себе верна: она сама определяла конец собственной судьбы.
До последних дней она не снимала кольца, подаренного Владимиром Маяковским. На небольшом скромном колечке было выгравировано три буквы с инициалами Лили - ЛЮБ. Когда она вращала его в руках, вспоминая о поэте, буквы сливались в одно слово - "Люблю". Лилю Брик никогда не покидала память о несчастном, влюблённом в неё поэте.


АГНЕССА ФОН КУРОВСКИ - ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Знаменитый американский писатель, нобелевский лауреат, прекрасный знаток женских сердец, известный любовник и почитатель женщин, один из своих самых известных романов посвятил страстной юношеской любви к несравненной Агнессе фон Куровски. Роман "Прощай, оружие!" был посвящён американке польского происхождения, которая надолго смогла привязать к себе пылкого Эрнеста Хемингуэя (1899-1961).
Любовный роман с Агнессой вспыхнул в начале Первой мировой войны. В то время Эрнест страстно желал пойти на фронт, однако не получил разрешения медицинской комиссии из-за плохого зрения. К тому же родители и слышать не желали о безумной идее сына. Тогда будущий писатель стал искать иные пути для осуществления своей затеи. Однажды узнав, что в итальянскую армию, которая в то время вела ожесточённые бои, требуются добровольцы, юноша решительно направился в Красный Крест и стал требовать, чтобы его отправили в Италию. Война казалась ему занятным приключением, но убедиться в обратном он смог уже спустя несколько недель. А тогда, в 1918 году, в группе американских добровольцев будущий писатель отправлялся на огромном лайнере "Чикаго" в Европу. Ему было всего восемнадцать лет.
На фронте молодому человеку пришлось готовить, стирать одежду раненых, перевозить больных в госпитали и выполнять другую, совершенно неприятную для юноши работу. Однако долго оставаться на фронте ему не пришлось. В один из дней, когда молодой американец перевозил больных, возле машины разорвалась бомба, и осколки, которых потом насчитали несколько десятков, ранили Эрнеста. Окровавленного юношу отвезли в миланский госпиталь, где он долго не мог прийти в себя. А когда через несколько дней Хемингуэй открыл глаза, то увидел над собой лицо хорошенькой, молодой девушки. Это была медсестра, красавица Агнесса фон Куровски.
Она дежурила возле кровати раненого по ночам, и новые знакомые могли подолгу беседовать до самого утра. Когда наступал рассвет и Эрнест мог на несколько часов заснуть, медсестра оставляла его и уходила в соседнюю палату к другим раненым. Если юноша просыпался и не видел рядом заботливого лица, он писал Агнессе записки и просил других передать эти маленькие послания сестре Куровски. Вскоре ни для кого не оставалось секретом, что молодые люди влюблены друг в друга.
Агнесса, как и писатель, приехала в Италию из Америки. Родившаяся в Пенсильвании в 1892 году в семье интеллигентов, она с ранних лет стремилась испытать что-то интересное и необычное в жизни. После смерти отца, когда девушке едва исполнилось 18 лет, она приняла решение обучаться на медсестру, втайне мечтая, что когда-нибудь сможет поехать на фронт. Её мечта осуществилась в 1917 году, когда из Америки фон Куровски уезжала в Европу, чтобы лечить раненых итальянцев.
Когда произошла их встреча, Агнесса была старше пылкого американца на семь лет, впрочем, разница в возрасте совершенно не смущала юного Эрнеста и не являлась преградой для предложения замужества любимой девушке. Он попросил её стать его женой в день своего 19-летия, когда вся палата шумно отмечала день рождения Эрнеста. Однако реакция девушки была неожиданной. Она отказалась, хотя и испытывала к молодому американцу довольно серьёзные чувства.
Агнесса фон Куровски была красива, независима и свободна. Любившая общество мужчин, смелая девушка не скрывала, что желает наслаждаться жизнью и любовью, невзирая на мораль и нормы. Раненые в госпитале были без ума от рыжеволосой медсестры. Разумеется, чувствительный Эрнест ревновал свою возлюбленную. Однажды, когда она пожелала направиться отдохнуть на юг в обществе своих друзей, Хемингуэй, услышав столь неприятную для него новость, раскричался на Агнессу и потребовал от неё немедленно отказаться от поездки. Свидетели этой сцены вспоминали, что писатель был вне себя от ярости, кидал на пол одежду, осыпал девушку оскорблениями и вёл себя крайне грубо.
А молодая медсестра всё чаще убеждалась в трудном характере друга. Она также знала, что вспыльчивый и заносчивый возлюбленный к тому же имел ещё один серьёзный недостаток - он слишком зависел от властной матери, хотя и пытался не показать этого тягостного для себя положения. На самом же деле, девятнадцатилетний юноша так боялся родителей, что ни в одном своём письме из Италии он ни разу не упомянул имя любимой Агнессы.
В начале ноября 1918 года медсестру направили в госпиталь во Флоренцию. Испугавшись потерять любимую подругу, Хемингуэй настойчиво потребовал от девушки согласия на брак. Но та лишь промолчала в ответ. Она уехала, а Эрнест уже посылал ей полные чувств письма. Спустя несколько дней Агнесса отвечала, что "скучает, испытывает ужасный голод по любимому и не может забыть тех сладостных ночей в Милане". Разлука влюблённых длилась недолго. Вскоре Куровски была проездом в Милане, и молодым людям удалось увидеться всего на два часа. Это была их последняя встреча.
В январе 1919 года Эрнест Хемингуэй вышел из госпиталя и отправился на родину. Переписка с возлюбленной не прекратилась. Из Америки в Италию летели страстные, отчаянные письма. Писатель умолял Агнессу приехать к нему и стать его супругой. Та на это лишь отвечала: "Не стоит мне так много писать…" А первого марта того же года она написала: "Я совсем не та совершенная женщина, какой Вы меня считаете. Я считаю себя злой… Я уверена в вас. Перед Вами открывается удивительная карьера, которую заслуживает такой человек, как Вы… Прощай, малыш. Не сердись…" В том же письме она сообщала, что обручилась с богатым итальянским аристократом и намерена связать с ним свою дальнейшую жизнь. Это событие так расстроило эмоционального юношу, что тот всерьёз стал думать о самоубийстве и несколько дней провёл в приступах лихорадки.
Больше влюблённые не виделись. Хемингуэй ещё долго тосковал по милой медсестре из итальянского госпиталя, а потом нашёл утешение в обществе других женщин. Высокий, статный, видный мужчина не мог не привлекать женщин. Однако не только внешняя красота интересовала его знакомых. В этом удивительном человеке сочетались самые разнообразные качества, но главным в нём были романтичность, совсем детская наивность и поразительная чувствительность. Близкие друзья замечали, что писателя легко было обидеть, однако он тщательно скрывал свои слабые стороны и старался казаться мужественным и сильным. Он хотел доказать женщинам, что является идеальным мужчиной. Эрнест Хемингуэй всегда рассказывал, что имел огромное число любовниц, среди которых были известные американские красавицы, итальянские графини и европейские актрисы. Друзья улыбались, зная, что писатель слишком преувеличивал амурные похождения, однако то, что он действительно нравился женщинам, - отрицать не могли.
В его жизни было много женщин, однако он искренне признавался знакомым, что такой страстной любви, как к Агнессе фон Куровски, больше никогда не испытал.
Спустя год после расставания с любимой женщиной Эрнест женился на богатой Элизабет Хэдли, которая была старше его на несколько лет. Через год она подарила писателю первого сына. Супруги отправились в Париж, там у Хемингуэя завязались новые знакомства, он продолжал кружить головы женщинам, однако Агнессу забыть так и не смог. Прошло три года после романтической истории и трагичного для писателя расставания, он написал любимой очень длинное и эмоциональное письмо. Она ответила, признавшись, что была рада получить послание от бывшего возлюбленного, однако дальше переписка не продолжилась.
Во Франции Хемингуэй встретил обворожительную журналистку из известного парижского журнала и решил насовсем уйти к ней. Свадьба состоялась сразу же после развода с Элизабет Хэдли в 1927 году. Полина Пфайфер была также на несколько лет старше своего супруга, однако особой покладистостью, как первая жена, она не отличалась. Гордая, независимая, упрямая, она не желала расставаться со своей карьерой даже после рождения двух сыновей и переезда в Соединённые Штаты. Тем не менее благодаря темпераментной и обожавшей путешествия Полине Хемингуэй прошёл пешком пол-Европы, побывав в тех местах, где когда-то любил красавицу Агнессу.
Но и совместные поездки не смогли надолго продлить брак супругов. Совсем скоро влюбчивый писатель опять женился. На этот раз женой Хемингуэя стала журналистка Марта Геллхорн. Та также не пожелала уйти в тень знаменитого мужа и вполне успешно строила свою журналистскую карьеру. Эрнеста такая семья не устраивала. В 1945 году они развелись. Тогда же писатель познакомился с корреспонденткой журнала "Time" Мэри Уэлш и вступил с ней в законный брак. Мэри стала четвёртой и последней женой знаменитого американца. Ей много пришлось стерпеть от супруга: она закрывала глаза на его многочисленные измены, не обращала внимания, что уже пожилой писатель завязал страстный роман с молодой иностранкой Адрианой Иванчич, который длился долгих шесть лет, смолчала даже тогда, когда однажды, желая в который раз вспомнить о юности, Хемингуэй повёз Мэри в Италию, чтобы показать те места, где когда-то развивалась самая романтичная история в его судьбе.
В конце концов мнительный и чувствительный писатель захотел покончить жизнь самоубийством. Супруга, всерьёз обеспокоенная душевным здоровьем мужа, отправила его в клинику для душевнобольных. Но лечение лишь усугубило депрессию Хемингуэя. Спустя несколько дней после возвращения из больницы, в 1961 году, писатель застрелился.
Когда Агнесса фон Куровски узнала о самоубийстве Хемингуэя, она сказала: "Это в самом начале было в нём заложено". Для неё поступок любимого не был неожиданным. Видимо, Агнесса прекрасно знала натуру странного американца.


ТАТЬЯНА ГЛИВЕНКО - ДМИТРИЙ ШОСТАКОВИЧ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Личная жизнь Дмитрия Шостаковича - композитора, широко известного не только в России, но и за пределами родины, вызывает интерес у многих биографов, музыкантов, искусствоведов и многочисленных поклонников. Любопытно, что, обладая удивительным музыкальным талантом, даром виртуозного пианиста добившись славы и признания, Дмитрий Дмитриевич Шостакович был очень неуверен и робок с женщинами.
Шостакович родился в Петербурге 12 (25) сентября 1906 года, в семье химика и пианистки, и уже с ранних лет увлёкся игрой на фортепиано. Современники вспоминали, что Митя, как его называли близкие, был "худеньким мальчиком, с тонкими, поджатыми губами, с узким, чуть горбатым носиком, в очках, старомодно оправленных блестящей ниточкой металла, абсолютно бессловесный, сердитый бука… Когда же он… садился за огромный рояль… худенький мальчик за роялем перерождался в очень дерзкого музыканта…".
В тринадцать лет, влюблённый в десятилетнюю девочку Наталью Кубе, будущий композитор написал и посвятил ей небольшую прелюдию. Тогда юному Шостаковичу казалось, что это чувство останется с ним на всю жизнь и никогда не уйдёт из его романтичного и ранимого сердца. Однако первая любовь постепенно угасла, зато желание сочинять и посвящать свои произведения любимым женщинам у композитора осталось на всю жизнь.
Отучившись в частной школе, молодой человек поступил в Петроградскую консерваторию и успешно её окончил в 1923 году. В то же время в жизни начинающего композитора появилась девушка, в которую он влюбился с новой, уже юношеской страстью.
Татьяна Гливенко была ровесницей Шостаковича, хороша собой, прекрасно образованна и отличалась живым и весёлым нравом. Семнадцатилетний Митя без памяти влюбился в приезжую москвичку и у новых знакомых завязалось романтичное и долговременное знакомство. В год встречи с Татьяной впечатлительный Дмитрий принялся за создание Первой симфонии, в которой передал бурю сомнений, душевных мук, терзаний и противоречий.
Через три года в Ленинграде состоялась премьера этого музыкального произведения, облетевшего спустя много лет весь мир. Глубина чувств, которые выразил молодой композитор в симфонии, была вызвана и начавшейся болезнью Дмитрия, которая появилась вследствие бессонных ночей, любовных переживаний и развивающейся на этом фоне тяжелейшей депрессии. Испытывая самые нежные чувства к любимой девушке, Шостакович тем не менее не желал даже думать о предстоящем браке. Внутри у него жили необъяснимые противоречия, о которых писатель Михаил Зощенко говорил: "…Казалось, что он - хрупкий, ломкий, уходящий в себя, бесконечно непосредственный и чистый ребёнок. Это так… Но, если бы было только так, то огромного искусства… не получилось бы. Он именно то… плюс к тому - жёсткий, едкий, чрезвычайно умный, пожалуй, сильный, деспотичный и не совсем добрый".
Шли годы, но Дмитрий Шостакович избегал затрагивать тему брака и семьи, а в одном из писем к матери он так объяснял собственную нерешительность: "Любовь действительно свободна. Обет, данный перед алтарём, это самая страшная сторона религии. Любовь не может продолжаться долго… моей целью не будет связать себя браком".
Татьяне, которой уже было почти двадцать восемь лет, хотелось детей и законного мужа. И однажды она открыто заявила Дмитрию, что уходит от него, приняв предложение руки и сердца от другого поклонника, за которого вскоре и вышла замуж. Свадьба бывшей возлюбленной Шостаковича и молодого химика Берлина состоялась в начале 1929 года. Композитор даже не попытался остановить Татьяну от столь решительного шага, и тогда обиженная девушка предпочла больше не поддерживать с ним никаких отношений.
Однако забыть Татьяну не получилось: композитор продолжал встречать её на улице, писать пылкие и восторженные письма, говорить о любви уже чужой женщине, супруге другого мужчины. Через три года, всё-таки набравшись смелости, он попросил Гливенко уйти от мужа и стать его женой, но та не восприняла предложение Шостаковича серьёзно. К тому же она в то время уже ждала ребёнка. В апреле 1932 года Татьяна родила сына и попросила Шостаковича навсегда вычеркнуть её из своей жизни.
Окончательно убедившись, что любимая к нему никогда не вернётся, в мае того же года композитор женился на молодой студентке Нине Варзар. Этой женщине предстояло провести с Дмитрием Дмитриевичем более двадцати лет, родить композитору дочь и сына, пережить измены мужа и его увлечения другими женщинами и умереть раньше обожаемого супруга.
После смерти Нины Шостакович женился ещё два раза: на Маргарите Кайоновой, с которой прожил весьма непродолжительное время, и на Ирине Супинской, окружившей уже стареющего мужа теплотой и заботой, которые сохранились в их семье до конца жизни великого русского композитора. Дмитрия Дмитриевича Шостаковича не стало 9 августа 1975 года.
Почему так пылко влюблённый в Татьяну Гливенко Шостакович не предложил ей руку и сердце, а на других женщинах, не вызывавших в его сердце страстных чувств, он женился необдуманно и быстро - ни сам композитор, ни кто другой ответить не могли. Двум молодым людям, так романтично влюблённым друг в друга, не суждено было создать прочный семейный союз, однако после их вдохновенной любви остались знаменитая Первая симфония Дмитрия Шостаковича и Трио для фортепиано, скрипки и виолончели, посвящённые Татьяне Гливенко.


ЕЛЕНА НЮРЕНБЕРГ - МИХАИЛ БУЛГАКОВ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Роман "Мастер и Маргарита", которым зачитываются до сих пор во многих уголках мира, был посвящён последней любви Михаила Булгакова - Елене Сергеевне Булгаковой, урождённой Нюренберг.
Любовь, буквально вспыхнувшая между ними, заставила их разрушить семьи, пренебречь условностями, страдать, расставаться и, наконец, навсегда соединить свои судьбы.
Елена Сергеевна Нюренберг родилась в 1893 году в Риге в семье школьного учителя. После окончания гимназии вместе с родителями девушка переехала в Москву, а спустя три года, в 1918 году, вышла замуж за Юрия Неёлова, сына знаменитого артиста Мамонта Дальского. Брак распался через два года. В 1920 году Елена ушла к военспецу (впоследствии - генерал-лейтенанту) Евгению Шиловскому, и в конце года они поженились.
Шиловский оказался на редкость порядочным и терпеливым мужем. Спустя год Елена родила сына. Однако прекрасные отношения, обеспеченный быт и трепетная любовь супругов не приносили молодой жене счастья. Через три года после свадьбы она писала своей сестре о Шиловском: "Он удивительный человек, таких нет… мне хорошо, спокойно, уютно. Но Женя занят почти целый день… я остаюсь одна со своими мыслями, выдумками, фантазиями, неистраченными силами… Я чувствую, что такая тихая, семейная жизнь не совсем по мне… мне хочется жизни, я не знаю, куда мне бежать… во мне просыпается моё прежнее "я" с любовью к жизни, к шуму, к людям, к встречам". Но проходили годы, а в жизни супругов ничего не менялось. Евгений работал, а Елена, оставаясь одна, всё чаще терзалась сомнениями. Ей шёл уже тридцать шестой год.
Солнечный день 28 февраля 1929 года перевернул её судьбу. Именно тогда она познакомилась с Михаилом Булгаковым, за плечами которого уже была целая жизнь. Родившись в Киеве и окончив медицинский факультет Киевского университета, Михаил Булгаков работал врачом, а в 1921 году в возрасте тридцати лет переехал в Москву, где занялся литературной деятельностью. Он был человеком интеллигентным, мужественным и целеустремлённым. Таким его увидела и Елена Сергеевна Шиловская, супруга комбрига Шиловского.
Булгаков был уже женат. Его вторая жена, Белозерская Любовь Евгеньевна, с которой он стал жить с 1924 года, не только заботилась о супруге, но и помогала ему в работе. Однако, как вспоминал намного позже писатель, "любил я лишь единственную женщину, Елену Нюренберг".
Их встреча состоялась на квартире художников Моисеенко, и спустя сорок лет Елена вспоминала: "…Когда я встретила Булгакова случайно в одном доме, я поняла, что это моя судьба, несмотря на всё, несмотря на безумно трудную трагедию разрыва… мы встретились и были рядом. Это была быстрая, необычайно быстрая, во всяком случае, с моей стороны, любовь на всю жизнь".
Потом были долгие дни сомнений. Елена не могла уйти от мужа и двоих любимых сыновей. Она страдала, мучилась и, в конце концов, решила не встречаться с писателем. Разлука продолжалась долгих двадцать месяцев. За это время она ни разу не вышла на улицу одна, не брала писем, которые передавал ей через знакомых Булгаков, не желала разговаривать с ним по телефону. "Очевидно, всё-таки это была судьба, - вспоминала намного позднее Елена Нюренберг, - потому что когда я первый раз вышла на улицу, то встретила его, и первой фразой, которую он сказал, было: "Я не могу без тебя жить". И я ответила: "И я тоже". И мы решили соединиться, несмотря ни на что".
В феврале 1931 года о любовном романе супруги узнал Шиловский. Между оскорблённым мужем и влюблённым писателем состоялось бурное объяснение. Угрожая пистолетом, комбриг требовал от Булгакова оставить его жену, а Елене заявил, что в случае развода сыновей ей не отдаст.
Она была вынуждена вернуться к мужу и забыть возлюбленного. Однако спустя полтора года, она снова встретила Булгакова. В тот же день они решили окончательно связать свои судьбы и пожениться. Тогда Елена объясняла родителям: "Полтора года разлуки мне доказали ясно, что только с ним жизнь моя получит смысл".
Спустя несколько дней Булгаков писал Шиловскому: "Дорогой Евгений Александрович, я виделся с Еленой Сергеевной по её вызову, и мы объяснились с нею. Мы любим друг друга так же, как любили раньше. И мы хотим пожениться".
На этот раз Евгений Шиловский препятствовать влюблённым не стал. Через месяц он подписал бумаги о расторжении брака с супругой и пожелал остаться с ней добрыми друзьями. Благородный и интеллигентный, он и после развода желал оправдать "любимую Люсю" и писал своим родителям: "Мне хочется, чтобы Вы правильно поняли то, что произошло. Я ни в чём не обвиняю Елену Сергеевну и считаю, что она поступила правильно и честно. Наш брак, столь счастливый в прошлом, пришёл к своему естественному концу. Мы исчерпали друг друга… Раз у Люси родилось серьёзное и глубокое чувство к другому человеку, она поступила правильно, что не пожертвовала им… Я бесконечно благодарен ей за то огромное счастье и радость жизни, которые она мне дала в своё время…"
3 октября брак Елены с Евгением был расторгнут. В тот же день состоялся развод и Булгакова с Белозерской. А 4 октября 1932 года был зарегистрирован союз влюблённых - Мастера и Маргариты. "Я пошла на всё это, потому что без Булгакова для меня не было ни смысла жизни, ни оправдания её", - пыталась объяснить свои чувства Елена.
Старший её сын оставался с отцом, а младший, Сергей, вместе с матерью уходил в новую семью. Шиловский долгое время помогал жене и младшему сыну, но с Михаилом Булгаковым предпочёл больше никогда не встречаться.
В начале сентября 1936 года писатель закончил свой самый известный роман "Мастер и Маргарита". Прообразом главной героини стала любимая Елена, с которой Булгакову было суждено прожить восемь лет.
Елена Сергеевна Нюренберг, ставшая Булгаковой, не желала для себя большего счастья. Она полностью посвятила себя новому супругу и выполнила обещание, данное ею ещё в начале 1930-х годов. Тогда писатель попросил её: "Дай мне слово, что умирать я буду у тебя на руках".
В конце 1939 года здоровье писателя ухудшалось. Мучившие долгие годы сильнейшие головные боли дали о себе знать: он практически потерял зрение и еле различал солнечный свет. В начале зимы Булгаков отправился в санаторий "Барвиха", но и там ему не стало лучше. 10 марта 1940 года Михаил Афанасьевич умер.
Для Елены Сергеевны начались трудные времена. Она продавала вещи, занималась переводами и перепечаткой рукописных текстов на машинке, чтобы как-то заработать себе на жизнь. Лишь в послевоенные годы, издавая рукописи писателя, его любимая муза смогла получить неплохие гонорары. Она пережила супруга на долгих тридцать лет. Скончалась Булгакова в возрасте семидесяти шести лет 18 июля 1970 года. Её похоронили на Новодевичьем кладбище, рядом с любимым Мастером.


УОЛЛИС СИМПСОН - ЭДУАРД VIII АНГЛИЙСКИЙ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Один из самых известных английских монархов Эдуард VIII (1894-1972) был первым и единственным королём в истории Англии, который добровольно отрёкся от престола. Причиной всему стала страстная любовь к американке.
С детства сторонившийся церемоний, юный наследник избегал королевского двора. Он много путешествовал, посетил Канаду, Америку, Индию и Африку, увлекался спортом, заводил романы с женщинами, но о женитьбе не думал. Королевская семья с огорчением наблюдала за поведением беспечного и ветреного принца, всерьёз беспокоясь о том, что тот вряд ли способен на глубокие чувства и прочные отношения в браке. Однако родственники, как оказалось, сильно ошибались.
Когда наследнику исполнилось тридцать шесть лет, он встретил миссис Уоллис Симпсон (1896-1986), урождённую Уорфилд, которой суждено было перевернуть его жизнь и ход английской истории. Она жила в то время в Лондоне вместе с мужем, богатым предпринимателем Эрнестом Симпсоном.
Встреча будущих влюблённых произошла в начале ноября 1930 года, когда Уоллис пригласили на званый обед и сообщили, что туда же прибудет и принц Уэльский. Женщина не на шутку разволновалась, однако её сомнения и страхи были совершенно напрасными. Эдуард оказался простым в общении, любил шутить и совершенно не придавал значения титулам и церемониям. Вечер в компании общих знакомых прошёл непринуждённо и весело.
Симпсон вспоминала, что у Эдуарда были светлые, чуть золотистые волосы, курносый нос, а глаза выражали глубину и печаль. Английский принц был очарован. И хотя Уоллис не была красивой и, по рассказам современников, ничем особенным не выделялась, однако она обладала поразительным шармом, который притягивал к ней мужчин.
После той встречи наследник не раз пытался встретиться с новой знакомой, однако та долго не соглашалась, боясь, что их отношения перерастут в нечто большее. Наконец, она уступила.
Они встретились во второй раз, и принц признался Уоллис в любви. Женщина, в свою очередь, ответила взаимностью и не стала скрывать, что несколько лет собирала газеты, где каким-либо образом упоминалось об Эдуарде. Своего страстного романа влюблённые скрывать даже не думали. Они появлялись вместе на улицах столицы, наследник водил подругу по самым дорогим ресторанам, театрам и нередко появлялся с нею в свете. Королевская семья, надеясь, что неожиданная любовная связь принца окажется лишь мимолётным увлечением, предпочла выждать. Но время шло, а принц Уэльский, казалось, и не думал расставаться с милой Уоллис.
Спустя шесть лет после их встречи, в январе 1936 года, умер английский король Георг V, а на трон вступил его наследник, Эдуард. В ту страшную ночь, когда принц потерял отца, он позвонил возлюбленной и пообещал, что никогда не бросит её и не видит никаких причин, чтобы что-то могло их разлучить. Тогда миссис Симпсон вряд ли поверила любовнику. Однако когда через несколько дней Эдуард направился к её мужу и сообщил, что хочет, чтобы на его коронации присутствовала та, которую он любит уже много лет, Уоллис, наконец, поверила в серьёзность чувств принца. Она дала согласие на своё присутствие на коронации, а уставший от длительной любовной связи супруги мистер Симпсон сообщил, что не будет препятствовать их союзу и уйдёт от жены, как только она об этом попросит. Та, не долго думая, с согласия мужа, подала на развод.
После официального расторжения брака супругов Симпсонов в королевской семье встал вопрос о законном союзе Эдуарда с американкой. Столь неравный брак мог быть только морганатическим, как это иногда происходило с монархами из других стран, однако ни королевская семья, ни английский парламент не желали соглашаться на такой союз. Парламент настоятельно посоветовал королю разорвать скандальную связь с американкой, к тому же дважды разведённой и особой далеко не безупречной репутации.
Тем не менее король был так ослеплён любовью, что ни прошлая жизнь, ни слухи вокруг возлюбленной его совершенно не интересовали. Родственники долго пытались замалчивать роман царствующего монарха с Уоллис Симпсон, однако спустя несколько месяцев поставили Эдуарда перед выбором: либо трон, либо американка. Его выбор без колебаний пал на возлюбленную, а платой за любовь стало отречение от английского престола.
10 декабря 1936 года Эдуард VIII произнёс перед своим народом речь, которая навсегда разлучила его с королевской семьёй: "Вы все знаете обстоятельства, которые заставили меня отречься от трона. Но я хочу, чтобы вы поняли, что, принимая это решение, я не забыл о моей стране и империи, которым я как принц Уэльский, а позже как король в течение двадцати пяти лет преданно служил… Но вы также должны поверить в то, что для меня невозможно выполнять мой долг короля так, как я бы этого хотел, без помощи и поддержки женщины, которую я люблю…" Затем он подписал пятнадцать бумаг, чем навсегда лишил себя королевской власти.
Миссис Симпсон, которая в то время находилась за пределами страны, приняла неожиданную новость неоднозначно. С одной стороны, она была рада соединить жизнь с любимым человеком, с другой - зная, к каким последствиям приведёт отречение Эдуарда от трона, разрыдалась, обозвав его "настоящим дураком". А тот, наконец-то получив свободу, по рассказам свидетелей, в тот вечер долго распевал песни и был в особо приподнятом настроении вплоть до отплытия из Англии.
Новым английским королём стал брат Эдуарда Георг, а бывший монарх отправился во Францию, где 3 июня 1937 года состоялась его свадьба с любимой Уоллис. Венчание произошло в маленькой церкви в присутствии нескольких свидетелей: молодые не пожелали устраивать пышных торжеств. Эдуард был счастлив и никогда не пожалел о своём решении.
Бывшему английскому королю присвоили титул герцога Виндзорского, однако, вопреки традициям, Уоллис была лишена права называться герцогиней. Под давлением парламента Георг VI подписал соответствующие бумаги, по которым ни жене, ни детям Эдуарда не мог быть присвоен высокий титул, чем сильно оскорбил брата.
Спустя несколько лет началась Вторая мировая война. Эдуард и его супруга симпатизировали Гитлеру. Однако, когда германские войска вошли во Францию, герцог Виндзорский стал собираться к отъезду. Добравшись до французской границы, он с Уоллис покинул страну и через Испанию направился в Нью-Йорк. Там супруги жили до победы весной 1945 года. Всё военное время Эдуард был губернатором Багамских островов. После войны любящие супруги опять вернулись во Францию и поселились в бывшем дворце Шарля де Голля.
Зимой 1952 года умер английский король Георг VI. Эдуард поехал в Англию один, без любимой супруги. Однако после похорон брата герцога ждала ещё одна неприятная новость. Елизавета II, став королевой, запретила появляться Эдуарду и его супруге в Виндзорском замке и постаралась сделать всё возможное, чтобы о скандальной истории на родине забыли как можно быстрее.
Супруги жили дружно и счастливо: они много путешествовали, герцог занимался спортом, писал мемуары, Уоллис обеспечивала домашний уют, а в середине 1950-х годов вышла в свет её книга с романтичным названием "Сердце имеет свои права". Их семейная идиллия продолжалась несколько лет, пока Эдуард не заболел раком. Его не стало 28 мая 1972 года.
Уоллис долгое время не могла поверить, что любимого больше нет. Вместе с телом супруга она прибыла в Лондон. Елизавета II предложила ей поселиться в королевской резиденции, где с Уоллис обращались крайне уважительно и учтиво. Она держалась гордо и с достоинством, а в самые трагические для неё дни сохраняла выдержку. В день траурной церемонии на лице вдовы Эдуарда не увидели ни одной слезы. Она только категорически отказалась видеть лицо покойного мужа, объяснив всем, что хочет запомнить его живым. По странному совпадению день 3 июня, когда хоронили герцога Виндзорского, был днём годовщины их свадьбы - тридцать пять лет назад Эдуард и Уоллис были названы мужем и женой.
Двумя годами раньше на официальном приёме в Белом доме, когда герцог с супругой посетили Соединённые Штаты, Эдуард неожиданно признался: "Мне сильно повезло, что удивительная американка согласилась выйти за меня замуж, и на протяжении тридцати лет была мне любящим, преданным и заботливым спутником".
Уоллис пережила мужа на четырнадцать лет. В последние несколько лет до смерти, вдова герцога Виндзорского была парализована и не вставала с постели. Всё это время Елизавета II помогала Уоллис, и когда та скончалась, английская королева пришла на её похороны и расплакалась.
Всё своё состояние бывший король Англии и его жена завещали парижскому Пастеровскому институту, так как ни детей, ни близких людей, кому бы супруги хотели оставить наследство, у них не было.


КОНСУЭЛО ГОМЕС КАРРИЛЬО - АНТУАН ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Антуан де Сент-Экзюпери родился 29 июня 1900 года в Лионе. Его отец был графом и происходил из древнего рыцарского рода. Когда Антуану не исполнилось и четырёх лет, отец скончался, а воспитанием детей занялась мать, женщина образованная, тонкая и очаровательная. Сына она любила и называла его Королём-Солнце за светлые, кудрявые полосы и вздёрнутый курносый нос. Не любить мальчика было невозможно. Он рос застенчивым и добрым, ко всем проявлял заботу, часами наблюдал за животными и подолгу находился на природе. К семнадцати годам он стал крепким, высоким юношей, однако в огромном, не по возрасту физически развитом молодом человеке, билось нежное, не познавшее огорчений сердце.
Антуан поступил в Школу изящных искусств в Париже, решив стать архитектором, но спустя четыре года, в 1921 году, его призвали в армию, где, попав на курсы пилотов, он всерьёз увлёкся авиацией. Ничего другого с тех пор для него не существовало, и даже женщины молодого пилота интересовали мало.
Лишь спустя четыре года, в 1925 году, Сент-Экзюпери встретил богатую девушку, Луизу де Вильморен, в которую так сильно влюбился, что сразу же предложил ей руку и сердце. Однако кокетка Луиза на предложение скромного молодого человека ответила неопределённостью, а спустя несколько месяцев, когда Антуан лежал в больнице после неудачного испытания нового самолёта, и вовсе забыла о влюблённом поклоннике. Для чувствительного Сент-Экзюпери этот случай остался самой большой трагедией в жизни. Ещё много лет он продолжал испытывать нежные чувства к Луизе, а та, всерьёз считая его бездарным неудачником, лишь удивлённо пожала плечами, когда узнала о писательской славе Антуана.
Став знаменитым писателем, Экзюпери, к недоумению близких и друзей, неожиданно отправился в Африку. Глава авиакомпании "Лакоэтер", в которой Антуан работал механиком, увидел способности молодого человека и решил назначить его директором аэропорта в Кар-Джубе. "Прежде чем писать, - разъяснял близким Сент-Экзюпери, - нужно жить". А жизнь для него заключалась в те дни только в самолётах, хотя творческую деятельность он не оставил даже в пустыне.
Сент-Экзюпери был удивительным человеком, не похожим на других. За курносый, вздёрнутый кверху нос друзья называли его Звездочётом и шутили, что их друг смотрит только в небо. Антуан улыбался в ответ и продолжал любить людей трепетной, особой любовью. Он был так щедр, что, не задумываясь, тратил значительные суммы на друзей и отдавал им последнее, не требуя такого же отношения, если сам оставался без денег. Граф не умел лгать, лукавить и злопыхательствовать. "Ненависти можно положить конец не ненавистью, а только любовью", - убеждал окружающих Сент-Экзюпери. Рассказывали, что, обладая большим и добрым сердцем, Антуан был слишком рассеян: он мог уснуть в ванне и затопить соседей снизу, вылетая на самолёте, забывал закрыть дверь и приземлялся не на нужные полосы.
Но, вместе с тем, высокий, двухметровый француз нравился женщинам. Одни его считали красавцем, другие говорили, что Антуан обладал достаточно непривлекательной внешностью. Однако те и другие признавали, что он был обаятелен, а улыбка, то и дело появлявшаяся на его лице, делала его добрым и притягательным.
Пережив однажды неразделённую любовь, Антуан был осторожен с чувствами. Он искал женщину для серьёзных отношений, желая создать с ней крепкую семью. "Я требую от женщины успокоить мою внутреннюю тревогу, - писал он своей матери, - вот поэтому женщина так и необходима мне. Вы не можете себе представить, мама, как тягостно одному, как чувствуешь свою молодость никчёмной".
Такая женщина вскоре нашлась, и ею стала Консуэло Каррильо - вдова известного южноамериканского писателя Гомеса Каррильо.
Они познакомились в Буэнос-Айресе, однако как именно произошла эта знаменательная встреча, точно неизвестно. Вокруг их первого знакомства ходило множество невероятных слухов. Однако, скорее всего, Сент-Экзюпери увидел Консуэло на одной из улиц, прогуливаясь по городу вместе со своим знакомым Бенжамином Кремье. Тот и представил будущих влюблённых друг другу, даже не предполагая, что навсегда соединил их судьбы. Спустя несколько месяцев французский лётчик и его аргентинская знакомая были уже в Париже.
Иностранка была ветрена и непостоянна. Она искала приключений, не могла наслаждаться спокойствием и вносила в жизнь писателя постоянные истерики и выяснения отношений. Антуан, казалось, этого только и ждал.
Многие недолюбливали сумасбродную подругу писателя, однако то, что Консуэло была личностью неординарной и интересной, никто не отрицал. Она была начитанной, прекрасно разбиралась в литературе и музыке, учила персидский язык, была элегантна и умела держать себя в обществе. Когда эта миниатюрная женщина выходила в свет, то казалось, что среди собравшихся идёт королева - гордая, самовлюблённая и слегка надменная. Вместе с тем, Консуэло не являлась красавицей: она была маленького роста, имела смуглую кожу и черты лица далеко не совершенной формы.
Однако когда дочь русского писателя Александра Куприна Ксения встретилась однажды с сеньорой Каррильо, та произвела на неё неизгладимое впечатление. Русская девушка так вспоминала о возлюбленной Сент-Экзюпери: "Она была очень маленькая, очень грациозная… с прелестными руками, изящными движениями… громадные, как звёзды, чёрные глаза, очень выразительные, очень блестящие… она была очень интересным человеком. С громадной фантазией! Обаятельнейшее существо!.. Весёлая, остроумная".
Консуэло Каррильо любила приукрасить события, рассказать невероятные истории, в которые сама, казалось, искренне верила, часто путая реальность с вымыслом. Она жила в своём особенном, созданном ею же мире, который для окружающих казался непонятным и сумасбродным.
Куприна рассказывала, как однажды ночью в её парижской квартире раздался телефонный звонок. Звонила взволнованная и рыдающая Каррильо, которая умоляла русскую знакомую приехать к ней и грозилась наложить на себя руки. Ксения, наспех одевшись, через весь город помчалась спасать жизнь попавшей в беду аргентинки. Та встретила её у дверей бледная, заплаканная и одетая во всё чёрное. Консуэло рассказала, что впервые встретила того, кого искала всю жизнь, - сильного, красивого, необыкновенного мужчину. "Она мне сказала, - вспоминала Куприна, - что… он спас её от всего в жизни… горя, отчаяния, страха… И между ними началась большая любовь". Но возлюбленного якобы расстреляли на её глазах революционеры, а она не мыслила жизни без единственного любимого.
Ксению Александровну, которой тогда едва исполнилось девятнадцать лет, эта история потрясла так, что около недели она не отходила от знакомой ни на шаг, пытаясь её утешить, и даже увезла её в маленький домик под Парижем на берег красивейшего озера, где успокаивала Консуэло и убеждала, что жизнь ещё не кончена. "Три дня и три ночи я то и дело бегала вытаскивать её из озера, - рассказывала Куприна, - ночью она не давала мне спать своими отчаянными истериками, и я всё боялась, что она либо вскроет себе вены, либо отравится…" И тут случилось то, что ни Ксения, ни общие знакомые, ни сама сеньора Каррильо не могли впоследствии объяснить. Консуэло получила телеграмму, и на её лице вдруг появилась улыбка. Когда русская девушка спросила, в чём дело, та ответила, что её якобы погибший возлюбленный - не кто иной, как французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери, который решил приехать и навестить их в загородном доме. Заметив недоумение на лице подруги, она добавила: "Понимаешь, я не хотела любить этого человека, я думала - он меня покинул, изменил… И вот я придумала, что он умер!" Оскорблённая Ксения Куприна поспешила покинуть сеньору Каррильо, которую назвала лгуньей и подлой обманщицей.
Однако, по словам Куприной, неуравновешенная иностранка внесла в жизнь Сент-Экзюпери "поэзию, фантазию, лёгкость". Вместе с тем, она признавалась, что находиться долго с Консуэло было невозможно. Та была настолько утомительной, что после общения с ней хотелось лишь спокойствия и тишины.
Антуан, казалось, не мог находиться без любимой ни минуты. Однажды он посадил её на свой самолёт и взлетел в небо над городом, где настоятельно попросил поцеловать его и пригрозил бросить их самолёт в реку, если Консуэло откажется. Та, ничуть не испугавшись, подарила писателю лишь дружеский поцелуй, а через несколько дней он написал возлюбленной восторженное письмо со словами: "С Вашего разрешения - Ваш супруг".
Они поженились спустя несколько месяцев после встречи в Аргентине, весной 1931 года. Свадьба состоялась во Франции и была торжественной, а для пожилой графини де Сент-Экзюпери церемония женитьбы сына приобретала и вовсе важный смысл. Однако Консуэло, давясь от смеха, потешалась над разыгранным спектаклем. Ей даже удалось убедить в нелепости всей церемонии влюблённого жениха, который, взяв за руку невесту, под конец венчания сбежал с ней из церкви.
Сначала молодожёны жили довольно счастливо. Антуан терпел многочисленные выходки жены, а та требовала от супруга постоянного внимания и восхищения. Если ей что-то не нравилось, она предпочитала выяснять отношения кулаками, битьём посуды и громкими истериками. Успокоить в те минуты её ничто не могло. Иногда она уходила из дома и бродила по ночным барам, пока не успокаивалась и не возвращалась обратно. Об их скандалах знал весь город, а Консуэло и не думала скрывать своего недовольства мужем. Нередко она его обзывала, рассказывала о нём весьма нелестные истории, которые придумывала сама же, а потом признавалась всем, что слишком его любит, чтобы навсегда уйти от супруга и поселиться отдельно. Иногда мадам де Сент-Экзюпери казалась окружающим совершенно безумной. Так, она не стеснялась приходить на званые приёмы в лыжном костюме, иногда проводила весь вечер под столом, а один раз при всех кидалась тарелками в мужа. Тот оставался на редкость невозмутимым и ловил посуду, улыбаясь в ответ.
В 1943 году вышла самая знаменитая книга Антуана де Сент-Экзюпери "Маленький принц". Прототипом главной героини Розы явилась его любимая Консуэло. Теперь это произведение знает весь мир, оно переведено более чем на 100 языков и является одним из самых издаваемых на планете.
Сент-Экзюпери посчитал своим долгом воевать против Гитлера. Многие друзья полагают, что к этому его вынудила несчастная семейная жизнь, подорванное здоровье и желание погибнуть, сражаясь с врагами. 31 июля 1944 года самолёт Антуана вылетел с военной базы, однако в положенное время назад не вернулся. Ни самолёта, ни тела лётчика обнаружить тогда не удалось. Самого доброго писателя на земле не стало. Многие в этом винили невоздержанную Консуэло, которая довела супруга до полного отчаяния. Та не оправдывала себя, и лишь однажды показала близким весёлую молитву, которую написал для неё любимый муж. Она как нельзя лучше отражала невыносимо сложный характер возлюбленной Антуана и была написана от имени Консуэло: "Боже, вам незачем слишком утруждать себя. Только оставьте меня такой, какая я есть. Я кажусь тщеславной в мелочах, но в серьёзных вещах я скромна. В мелочах я кажусь эгоисткой, но в серьёзных случаях я способна отдать себя всю, даже свою жизнь. В мелочах я кажусь нечестной, но я счастлива, только когда чиста. Боже, сделайте меня такой, какой мой муж всегда видит меня, спасите моего мужа, потому что он по-настоящему любит меня и без него я буду сиротой… Он выглядит таким сильным, невозмутимым, но на самом деле, стоит мне не пошуметь в доме, и он полон тревоги… Сделайте так, чтобы я всегда шумела в доме, даже если я от времени до времени и разбиваю что-нибудь. Помогите мне сохранить ему верность и не видеться с теми, кого он презирает и кто ненавидит его. Это приносит ему несчастья, потому что я - его жизнь. Храните, боже, наш дом. Аминь! Ваша Консуэло".
Какой бы ветреной, сумасшедшей или эгоистичной ни считали возлюбленную великого писателя, он лучше знал, кем была она на самом деле и почему до конца жизни он любил её так же преданно и самозабвенно, как и в первый день их удивительной и непонятной истории любви. "Любовь - единственная страсть, которая оплачивается той же монетой, какую сама чеканит", - сказал однажды Сент-Экзюпери.
В 2004 году в Средиземном море были обнаружены и удостоверены с помощью сложнейшей экспертизы обломки самолёта, на котором Антуан де Сент-Экзюпери совершил свой последний полёт.


КЛАРА ПЕТАЧЧИ - БЕНИТО МУССОЛИНИ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

В жизни итальянского диктатора Бенито Муссолини было много женщин. Одни любили его, другие ненавидели, третьи создавали из него фетиш. Однако единственной, кто любил Муссолини безответно и преданно, была Клара Петаччи, итальянка с копной чёрных как смоль, вьющихся волос и большими выразительными глазами. Её считали обворожительной: Клара имела идеальную фигуру, была элегантна и ухожена. К тому же она происходила из знатной и обеспеченной семьи. Особым умом и какими-либо талантами Клара не отличалась.
Синьора Петаччи встретила Муссолини 24 апреля 1932 года и сразу же влюбилась в него. Да так, что совершенно потеряла голову. В то время Кларе едва исполнилось двадцать лет, но она уже несколько месяцев была замужем за молодым лётчиком. Семейная жизнь не ладилась: супруг часто пил, ревновал жену, а однажды даже избил её. Пожилой диктатор на фоне невоздержанного мужа казался Кларе воплощением мужественности и силы.
Родом из небольшой деревни, Бенито Муссолини с детства мечтал о славе и обеспеченности. Закончив школу при монастыре в Фаэнце, молодой человек некоторое время работал учителем в сельской школе, пока в 1907 году не отправился в Швейцарию и не вступил в организацию социалистов. Юноша обладал удивительными ораторскими способностями и сильным характером, которые и помогли добраться Муссолини до государственных высот.
Большой популярности он добился и среди женщин. Говорили, что диктатора не устраивала супруга и он нуждался в новой любовнице каждый день. В его резиденции побывало несколько сотен женщин, о которых пылкий любовник забывал на следующее же утро. Однако единственная женщина, к кому он питал не только привязанность, но и самые нежные чувства, была юная Кларитта, которая боготворила Муссолини и искренне считала гением.
Чтобы не подвергать сомнению репутацию замужней подруги, Бенито вызвал на откровенный разговор её мать, которая после долгих обсуждений с поклонником дочери дала разрешение на официальную дружбу диктатора с Кларой. После этого об их связи заговорила вся Италия, а синьора Петаччи стала самой знаменитой итальянкой своего времени.
Клара несколько раз в неделю навещала возлюбленного, а когда её супруг был направлен на несколько месяцев в Японию, она могла каждый день видеться с Муссолини в Палаццо Венеция, в комнате, специально отведённой для интимных встреч.
Считается, что несколько лет связь Муссолини и Петаччи носила чисто платонический характер. Было ли это по обоюдному желанию влюблённых, или же случайным совпадением, но так получалось, что они не проводили вместе больше получаса.
Тем не менее чувственная, предельно эмоциональная и вспыльчивая Кларитта устраивала итальянскому диктатору бурные сцены ревности. Она не желала его ни с кем делить и обижалась по малейшему поводу, если дело касалось других женщин. Клара требовала от любвеобильного Бенито абсолютной верности. Впрочем, сама Клара порвала сердечные отношения с бывшими знакомыми и полностью отдалась поглотившей её страсти. А Муссолини, не желая расставаться с любовницами, успокаивал подругу, клялся ей в любви и оправдывал свои измены мужскими особенностями. В этом он был честен. Клару Бенито никогда особо не любил.
В то же время некоторые приближённые диктатора много лет спустя рассказывали, что через четыре года после их знакомства Клара сообщила Бенито, что ждёт ребёнка. Он отвёз любовницу к врачу, который помог синьоре избавиться от ребёнка в присутствии возлюбленного. Спустя несколько дней у Клары начался перитонит, а надежды на её спасение практически не оставалось. Однако, несмотря на самые ужасающие прогнозы, синьора Петаччи выздоровела. Был ли ребёнок от Муссолини, от мужа или же от кого-то другого, ни итальянский вождь, ни его подруга не рассказывали.
Клара Петаччи никогда не вмешивалась в политику, не желала знать о государственных делах и лишь просила возлюбленного помочь друзьям и знакомым, которые испытывали трудности. Бенито не мог ей отказать и выписывал огромные суммы для её бедных друзей, разрешал нелегально выехать из Италии знакомым возлюбленной, а преступивших закон, благодаря добродушной Кларитте, прекращали преследовать. Всегда суровый и принципиальный, с любовницей Муссолини превращался в совершенно другого человека: понимающего, терпеливого и безотказного.
В середине войны, когда поражение Германии уже ни у кого не вызывало сомнений, против итальянского диктатора выступили люди, преданные ему когда-то раньше. Предчувствуя самое плохое, Муссолини позвонил возлюбленной и настоятельно попросил её уехать из страны, никому не сообщая о своём отъезде. Однако Клара и не подумала последовать совету любимого Бенито. Клятвенно заверив его в преданности и любви, она пожелала разделить судьбу отверженного итальянца. Муссолини был тронут, а Кларитта, безумно обожая кумира, ещё не знала, что ей предстояло совершить во имя собственных чувств.
Разочарованный, подавленный и разбитый, Бенито Муссолини покорно ожидал своего часа. Влюблённая же Петаччи поселилась недалеко от дома возлюбленного и каждый день просила его о встрече. Она не хотела замечать, что Муссолини потерял всякий интерес к жизни, располнел, постарел, перестал ухаживать за собой. Однако неухоженный, небритый и обрюзгший диктатор был по-прежнему дорог молодой женщине.
Так прошло почти два года, а в конце апреля 1945 года бывший итальянский вождь в сопровождении немецких солдат направился к границе Австрии. Верная подруга последовала вместе с ним. За несколько дней до отъезда из Италии Муссолини отправил последнее письмо жене: "Итак, книга моей жизни достигла последней главы. Осталось перевернуть всего несколько страниц. Кто знает, увидимся ли мы снова. Поэтому я посылаю тебе это письмо. Прости меня за всё зло, которое я невольно причинил тебе…" Больше с супругой он не увиделся. Теперь его судьбу разделяла преданная Клара Петаччи.
Перейти границу влюблённым не удалось: на них напали партизаны. Немцы силой надели немецкую форму на растерянного Муссолини, а любовницу его вытолкнули из машины. Но скрыть дуче не удалось. Партизаны узнали в старике вождя итальянских фашистов, а в богатой синьоре, выпавшей из машины, - его любовницу. Пленников под конвоем отвезли в маленькую деревушку Меццегра, где до утра в крохотной комнатке они оставались одни. За дверью стояла охрана, а влюблённые провели свою первую и последнюю ночь вместе.
Наутро, когда пленникам предстояло дальше продолжать свой путь под охраной партизан, несколько неизвестных напали на конвоиров и отбили их. Во главе напавших стоял известный коммунист, который расправлялся с фашистами жестоко и безжалостно. Он и его единомышленники сильно пострадали от режима Муссолини и считали, что фашистских главарей бессмысленно судить - их следует уничтожать на месте. Тем не менее, убивать невиновную женщину коммунист не желал. Он остановил машину недалеко от виллы Бельмонте и попросил Муссолини выйти на улицу. Увидев в руках партизана поднятый автомат, отчаянная Клара выскочила из автомобиля и закрыла собой любимого, попав под пули. Влюблённые были расстреляны 28 апреля 1945 года. Их тела отправили в Милан и подвесили вниз головой на центральной площади.
После войны были найдены дневники синьоры Петаччи, которые составили 15 томов, несколько сот писем и стихотворения, адресованные влюблённой женщиной итальянскому диктатору. Как оказалось, недалёкая и поверхностная Клара могла преданно и глубоко любить.


ВЕРА БУНИНА-МУРОМЦЕВА - ИВАН БУНИН (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Только в старости, когда жизнь прожита, по-настоящему начинаешь ценить радости, подаренные судьбой, равно как и горечи потерь.
Иван БУНИН

Иван Алексеевич Бунин (1870-1953) родился на рассвете 10 (22) октября 1870 года в маленьком русском городе Ельце. Под утренний крик петухов и в лучах рассветного солнца. Это было необычное осеннее утро, словно предзнаменование, которое открыло поэту двери в жизнь, полную славы, любви, отчаяния и одиночества. Жизнь на грани: счастье и горечь, любовь и ненависть, верность и измены, признание при жизни и унизительная нищета в конце пути. Его музами были женщины, дарившие ему и восторг, и беды, и разочарования, и безмерную любовь. И именно от них ушёл творец в мир, многими непонятый, странный и одинокий. Как-то Бунин заметил в своём дневнике после чтения Мопассана: "Он единственный, посмевший без конца говорить, что жизнь человеческая вся под властью жажды женщины".
Четыре женщины были в жизни великого русского писателя, они оставили в его душе огромный след, они терзали его сердце, вдохновляли, пробуждали талант и желание творить.
Первой была Варвара Пащенко. На ней Бунин хотел жениться в 1891 году, в двадцатилетнем возрасте. Варвара работала корректором в "Орловском вестнике", куда часто заходил молодой автор. В то время, испытав прелесть первого чувства, Бунин писал: "Если бы ты была со мною! Какими горячими и нежными ласками я доказал бы тебе это". Варвара была старше и опытней, но, побоявшись своего отца - известного в городе врача, - она отказалась обвенчаться с Буниным, хотя и пообещала, что "будет с ним по-прежнему жить нелегально как жена". Позже открылось, что, продолжая сожительствовать с Иваном Алексеевичем, неверная женщина тайно встречалась с богатым помещиком Арсением Бибиковым, за которого и вышла впоследствии замуж. Бунин так и не узнал, что отец Варвары дал разрешение на их законный брак - она оставила это в секрете. Любовь и обман, разочарование и муки: трагическая любовь к Варваре Пащенко подарила миру "Жизнь Арсеньева", а Бунину - первую любовь - "великое счастье, даже если эта любовь не разделена". После разрыва с Варварой в 1895 году Иван Алексеевич переехал из Полтавы в Москву.
Через год, в 1896 году, Бунин встретил Анну Цакни - красавицу греческого происхождения, богатую, артистичную, избалованную мужским вниманием и восхищением. "Мне самому трогательно вспомнить, - рассказывал он брату Юлию, - сколько раз я раскрывал ей душу, полную самой хорошей нежности, - она ничего не чувствует, - кол какой-то… Ни одного моего слова, ни одного моего мнения ни о чём…" Вскоре они поженились. Говорили тогда же, что некоторый странный интерес испытывала к зятю мать Анны, но это так и осталось слухами и домыслами.
Брак развалился через несколько лет из-за недопонимания супругов, разности взглядов и чуждости душевных переживаний. И опять Бунин делился с братом: "Описывать свои страдания отказываюсь, да и ни к чему… Давеча я лежал три часа в степи и рыдал, и кричал, ибо большей муки, большего отчаяния, оскорбления и внезапно потерянной любви, надежды… не переживал ни один человек… Как люблю её, тебе не представить… Дороже у меня никого нет". Бунину казалось, что жизнь остановилась и что дальше жить бессмысленно и нелепо.
Успокоение пришло, когда в 1906 году на жизненном пути писателя появилась Вера Николаевна Муромцева (1881-1961). Дворянка по происхождению, выросшая в московской профессорской семье, державшаяся всегда несколько холодно и спокойно, она стала заботливой и терпеливой женой Бунину и оставалась таковой до конца его дней.
Бунин и Муромцева познакомились в доме общего друга, выдающегося русского писателя Бориса Зайцева. Она влюбилась в уже признанного поэта и прозаика с первого взгляда, называла его ласково Яном, окружила теплом и заботой. Была ли это страстная любовь со стороны Бунина? Многие считают, что нет, склоняются к той версии, что Вера Николаевна стала для Ивана Алексеевича лишь тихой гаванью после двух сильнейших разочарований и непрекращающейся боли разлук и неудач. Вспоминается ответ писателя на вопрос о том, любит ли он Веру Николаевну. Бунин сказал весьма странно: "Любить Веру? Это всё равно, что любить свою руку или ногу".
Роман этот длился довольно долго. Влюблённые совершили совместную поездку в Египет, Сирию и Палестину (1907), Бунина избрали почётным академиком Российской Академии наук по разряду изящной словесности (1909), потом состоялись совместные поездки в Вену, на юг Франции, в Алжир и Тунис (1910), на Цейлон (1911), на Капри (1912), по Волге (1914). Революцию Бунин не принял, назвав её "кровавым безумием" и "повальным сумасшествием". Иван Алексеевич и Муромцева уехали в Одессу, почти два года жили в Одессе, а в январе 1920 года эмигрировали на пароходе "Спарта" в Константинополь, откуда позже перебрались во Францию, с которой была связана вся дальнейшая жизнь писателя. Большую часть эмигрантских лет семья Буниных провела в Грассе недалеко от Ниццы (Южная Франция).
Все эти годы Иван Алексеевич и Муромцева предпочитали не узаконивать свой брак. Обвенчались они только в 1922 году после шестнадцати лет совместной жизни. Бунин много писал, Вера Николаевна помогала печатать рукописи, сама публиковала очерки, газетные фельетоны и заметки. Но это было лишь затишье перед бурей - настоящей, всепоглощающей любовью, подарившей Бунину огромное счастье, разлуки, мучения и давшей миру множество его великих произведений, где любовь граничит со смертью, счастье перекликается с горечью, где хочется смеяться и плакать от боли, и знать, что в мире порока и зла есть чистота и глубина огромного, искреннего, настоящего чувства.
Эта история началась в Грассе летним днём 1926 года. Через много лет главная героиня её - Галина Николаевна Кузнецова (1900-1976) - написала в своём известном всему миру "Грасском дневнике": "Покинув Россию и поселившись окончательно во Франции, Бунин часть года жил в Париже, часть - на юге, в Провансе, который любил горячей любовью. В простом, медленно разрушавшемся доме на горе над Грассом, бедно обставленном, с трещинами в шероховатых жёлтых стенах, но с великолепным видом с узкой площадки, похожей на палубу океанского парохода, откуда видна была вся окрестность на много километров вокруг с цепью Эстереля и морем на горизонте, Бунины прожили многие годы. Мне выпало на долю жить с ними всё это время…"
Они встретились на пляже, где их познакомил общий знакомый Модест Гофман. Она - юная и красивая, немного смущённая, чуть заикающаяся, с огромными тёмными глазами, в которых отражались беспечность молодости и мудрость зрелой женщины. Кузнецова была замужем, и, казалось, её брак был вполне удачным. Бунин - невысокого роста, чуть седой, с утончёнными манерами и глазами, полными грусти и глубины. Известный писатель, увенчанный множеством титулов и званий. Она не могла его не полюбить. А он, предавшись искушению возвращения уходящей молодости, взял её за руку, чтобы не отпускать долгих пятнадцать лет. Он забыл обо всех неудачах, о тех обманах и муках, которые причинили ему бывшие жёны. Но он не вспомнил и о настоящей жене, которая преданно и самозабвенно шла с ним бок о бок по нелёгкой жизни, о том, как помогала она ему преодолевать тяжёлые годы эмиграции, бедность, граничившую с нищетой… Обезумевший от любви, писатель забыл о многолетней верности, заботе и доброте не способной выжить без него женщины.
Бунин повёл девицу за руку в маленький ресторанчик на берегу моря. Они знали, что утром весь провинциальный городок заговорит об этой вечеринке, где они танцевали и смеялись, пили вино и смотрели друг на друга так, как могут смотреть только двое, переполненные счастьем и забывшие обо всём на свете. На следующее утро Галина сообщила мужу, что их брак отныне расторгнут, а она остаётся жить в доме Бунина. Ей тогда было всего двадцать пять, ему - уже далеко за пятьдесят.
По городку стремительно расползались слухи о безумном романе Ивана Бунина и молодой Галины Кузнецовой. Слухи дошли и до литературного Парижа, что явилось главной новостью того лета. Муромцева-Бунина долго не могла прийти в себя после случившегося. Она сходила с ума от измены мужа, но влюблённый писатель сумел убедить её, что все слухи - лишь вздор и наговоры, а Галина - начинающая поэтесса и писательница, которая некоторое время должна пожить в их доме, чтобы взять уроки писательского мастерства. И Вера Николаевна поверила. Так, как может поверить только женщина, которая живёт лишь жизнью мужа, которая боготворит его и преклоняется перед своим гением и кумиром. Она поверила, потому что просто хотела верить. Но уроки затянулись на долгие пятнадцать лет. Галина стала частью семьи Буниных - "семьи втроём".
Сначала отношения между женщинами были сильно напряжены. Вера Николаевна считала Галину избалованной юной девочкой, очень капризной и неприспособленной к быту. Галину, в свою очередь, раздражало то, что законная жена её кумира никогда не перечила ему, во всём подчинялась и со всем соглашалась. По мнению Галины, постоянное "соглашательство" Веры Николаевны растило в Бунине депрессивные настроения и мрачные мысли. Он часто говорил о смерти, возвеличивал её, а трагический конец его литературных героев становился главным завершающим аккордом всех бунинских произведений. "Раздражаюсь на В.Н., - писала в своих воспоминаниях Галина, - она пугает его беспрестанными советами лечь, не делать того или другого, говорит с ним преувеличенно, торжественно-нежным тоном. Он от этого начинает думать, что болен серьёзно".
Вера Николаевна переживала терзания и муки. "Хочется, чтобы конец жизни шёл под знаком Добра и Веры, - писала она в дневнике. - А мне душевно сейчас трудно, как никогда. По христианству, надо смириться, а это трудно, выше сил". Но всё-таки Муромцева-Бунина окончательно свыклась со своим двойственным, не поддающимся логике положением. Она приняла Галину как мать, очень полюбила её, и Галина, долгое время насторожённо относившаяся к жене писателя, вскоре ответила Вере Николаевне тем же. Время стёрло раздражение и насторожённость. Их примирила сама жизнь: двух счастливых женщин, деливших друг с другом одного любимого мужчину, и двух несчастных женщин, которые не могли обладать своим гением полностью. Они подружились. "Я замечала несколько раз, - вспоминала Галина Кузнецова, - что хуже себя чувствую, когда В.Н. в дурном состоянии, и веселею, когда оно делается легче". В тоже время Вера Николаевна записала в своих воспоминаниях о тех днях: "Идя на вокзал, я вдруг поняла, что не имею права мешать Яну любить, кого он хочет, раз любовь его имеет источник в Боге. Пусть любит Галину - только бы от этой любви было ему сладостно на душе".
Галина и Вера Николаевна часто гуляли вместе, нередко долго разговаривали ночами, помогали Бунину издавать рукописи, вместе мирились с нищетой, царившей тогда в их доме. Обе вспоминали потом, что в то время у них не было даже чернил, а если они и появлялись, их приходилось сильно экономить, чтобы Бунин мог продолжать писать.
Как отмечают многие исследователи личной жизни русского классика, отношения между Буниным и Кузнецовой были лишь платоническими, а все домыслы о бурной интимной жизни - не что иное, как отсвет накала душевных страстей. Вера Николаевна, однажды назвав грасский дом "Монастырём муз", видимо, имела в виду то, что все обитатели в нём так или иначе были связаны с литературой. Хотя и в другом смысле, возможно, она была недалека от истины, называя виллу Бельведер "монастырём".
Тем не менее через несколько лет и в этот странный союз пришли проблемы. Галине хотелось большей свободы, а Бунин её сильно ограничивал. "Моя частичная эмансипация его (Бунина) раздражает, - замечала в личном дневнике Галина, - я не успеваю быть одна, гулять одна". Она находилась под постоянным присмотром писателя. Не могла писать и совершенствовать своё мастерство, потому что центром внимания являлся Бунин и всё в доме крутилось вокруг его интересов. "Всё как-то плоско, безнадёжно, - жаловалась Галина, - у моего письменного стола какой-то запущенный, необитаемый вид".
Кризис в доме нарастал. Все чувствовали себя несчастными. Галине не хватало свободы. Вера Николаевна, обладая редкой добротой, хотела видеть всех счастливыми. И лишь иногда, вспоминая о себе, доверяла свою боль дневнику: "Проснулась с мыслью, что в жизни не бывает разделённой любви. И вся драма в том, что люди этого не понимают и особенно страдают".
Тяжёлый характер Бунина являлся причиной ссор и непонимания. Многие друзья, так любившие ранее бывать в их доме, перестали навешать виллу в Грассе, на них давила нездоровая атмосфера в доме. Один из друзей как-то сказал: "Так и чувствуется, что все вы связаны какой-то ниткой, что всё у вас уже переговорено, что вы страшно устали друг от друга". Тяжёлая ситуация постоянно осложнялась нехваткой материальных средств. "Ян не может купить себе тёплого белья, - жаловалась Вера Николаевна, - я большей частью хожу в Галиных вещах".
Осенью 1933 года в маленькую виллу Бельведер принесли телеграмму о решении Шведской академии присудить Ивану Алексеевичу Бунину Нобелевскую премию. 715 тысяч французских франков - такова была сумма премии. Разумеется, получать её Бунин поехал с обеими женщинами. И первое, что он сделал в Стокгольме после вручения премии, купил пару новых туфель жене. С этого дня бедность, казалось, была забыта. Бунин тратил деньги, покупал шубы и драгоценности жене и Галине, помогал обнищавшим вдали от родины коллегам, вносил внушительные суммы в различные фонды. Пришла всемирная слава, рядом с писателем были две любимые женщины: одна - дарившая уют и благополучие, другая - страсть и музу. Казалось, в жизни воцарились настоящие счастье и покой.
Но вместо счастья эту странную семью постигла беда. Возвращаясь из Стокгольма, Галина заболела, и было решено, что она останется на некоторое время в Дрездене, у давнего друга семьи Фёдора Степуна, известного русского философа. Что точно происходило в доме Степуна, доподлинно неизвестно, этот эпизод практически не описывается ни в дневниках Галины Кузнецовой, ни в воспоминаниях Веры Николаевны. Но именно там Галина познакомилась с сестрой философа Марго Степун, очень странной, волевой и сильной женщиной.
По возвращении Кузнецовой из поездки жизнь в доме окончательно разладилась. Галина стала странной и задумчивой, но где-то в глубине её миндалевидных глаз то и дело вспыхивали счастливые огоньки. Вместе с тем, она отдалялась от Бунина, стала замкнутой и старалась проводить больше времени в одиночестве. Писала что-то, посылала письма в Германию и каждый день получала ответные послания из Дрездена. Бунин злился, нервничал, ссорился с Галиной, пытался вернуть прежние отношения, но у него ничего не получалось. Любимая женщина отдалялась от него всё сильнее.
В конце мая 1934 года в Грасс приехала Марго Степун. Было в этой женщине что-то порочное, нездоровое. Она была яркой, но некрасивой, а мужеподобный голос и резкие манеры делали её до крайности грубой. Галина на её фоне выглядела робким, беззащитным существом. Она, долгое время молчавшая, вдруг оживилась и расцвела. Всё время проводила с Марго: подруги гуляли, ночевали в одной комнате, постоянно уединялись и, казалось, забывали обо всех. Бунин подшучивал над их неразлучной дружбой, пока однажды его не осенила ужасная догадка. И с каждым днём она подтверждалась всё сильнее: отношения женщин были явно противоестественные.
В те дни Вера Николаевна записала в своём дневнике: "Они сливают свои жизни. И до чего они из разных миров, но это залог крепости: пребывание Гали в нашем доме было от лукавого".
Разрыв с Кузнецовой оказался для писателя настоящим ударом, причём с той стороны, откуда удара он совсем не ожидал. Бунин был взбешён и одновременно пришёл в крайнее отчаяние. Он переживал сильно и глубоко. К тому же положение всё более усугублялось тем, что Кузнецова и Степун продолжали жить на грасской вилле!
Через два года от растраченной Нобелевской премии не осталось ни копейки, и дом опять погрузился в нищету. Восемь лет Кузнецова и Степун оставались на попечении у Бунина, и жизнь его превратилась в ад. Больной и стареющий, он закрывался в своей комнатке и писал, писал до рассвета, будучи при этом на грани сумасшествия, отчаяния, невыносимой горечи обиды и боли. Тогда были написаны тридцать восемь новелл, которые впоследствии вошли в сборник "Тёмные аллеи".
Бунин так и не понял и не простил Кузнецову: "Что вышло из Галины! Какая тупость, какое бездушие, какая бессмысленная жизнь!"
Кузнецова и Степун покинули грасскую виллу только в 1942 году, а в 1949 году они переехали в США, работали в издательстве ООН, откуда в 1959 году были переведены в Женеву.
Последние годы жизни Ивана Бунина прошли в тяжёлых болезнях и нищете. Он стал озлобленным, агрессивным, публиковал очень едкие и полные злобы "Воспоминания", где с желчью и ехидством отзывался о Блоке, Горьком, Есенине. Писатель возненавидел весь мир, и отчаяние превратило его в жалкого и нищего старика. И всё-таки всю жизнь Иван Алексеевич возвеличивал любовь! Он описывал трагичность человеческой жизни и сам закончил её трагедией, в которой переплелись любовь и ненависть, победы и поражения, взлёты и падения, и ещё - любимые женщины, которым писатель посвятил и свои рассказы, и свою жизнь - жизнь гения.
В 1953 году Бунина не стало. Он умер тихо и спокойно, во сне. Его похоронили на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, под Парижем.
Через восемь лет в 1961 году умерла и Вера Николаевна Бунина-Муромцева. По её завещанию похоронена она была в ногах любимого мужа.
Галина Кузнецова пережила Бунина на двадцать три года и умерла в Мюнхене. Она оставила известный миру дневник о любви и жизни с великим русским писателем. "Грасский дневник" Галины Кузнецовой вышел в 1967 году в Германии. Там рассказано об обитателях виллы Бельведер, раскрыты многие тайны, но и загаданы новые загадки, которые уже никогда не найдут своего решения и навсегда останутся в старом доме в маленьком провансальском городке Грасс. "Воспоминания - нечто страшное, что дано человеку словно в наказание…" - однажды сказал Бунин.
Только смерть разлучила Галину Кузнецову с Марго, умершей на пять лет раньше подруги. Останки Галины Николаевны похоронили в общей могиле брата и сестры Степун. Некому было продлить срок аренды на могильную землю, и в 1990-х годах захоронение было уничтожено.


ДЖИНДЖЕР РОДЖЕРС - ФРЕД АСТЕР (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Фред Астер (1899-1987) (настоящее имя Фредерик Аустерлиц), один из самых известных танцовщиков ушедшего века, родился в Америке, в штате Небраска, 10 мая 1899 года. Его отец был выходцем из Австрии, уважал искусство танца и своих детей с ранних лет отдал в танцевальную школу. Когда они выросли, Фред и его сестра Адель решили соединиться в танцевальную пару и с тех пор везде выступали вместе. Их сразу же заметили и стали приглашать не только на знаменитые танцевальные площадки Америки, но и Европы, а с 1915 года брат и сестра принимали участие в музыкальных комедиях. Всего они участвовали в пятнадцати танцевальных шоу. В 1923 году им предстояло выступать на Бродвее, где публика встречала Астеров с восторгом. При этом на Фреда обращали большее внимание, чем на тонкую, изящную Адель. Темпераментный, элегантный, с особым чувством ритма молодой человек поражал своим талантом.
Успех танцевальной пары Астеров был огромен. Впереди их ждали гастроли по всему миру, участие в самых популярных шоу и колоссальные по тем временам гонорары. Неожиданно Адель вышла замуж и, потеряв от любви голову, ушла со сцены. Фред остался один. После расставания с сестрой он решил пойти на кинопробу, которая принесла ему только разочарование. Приговор был ужасающ: "Не умеет играть. Немного танцует". Худой, нескладный молодой человек показался директору киностудии нелепым, а его руки с тонкими, чересчур длинными пальцами - и вовсе неестественными. Фред Астер вышел из киностудии в растерянности. Десять счастливых лет, которые пролетели в работе с любимой сестрой, прошли незаметно. Фреду исполнялось тридцать три года, а подходящей партнёрши, которую танцор искал несколько месяцев, всё не находилось.
Однако другие кинорежиссёры, узнав о том, что Астер остался без работы, пригласили его на киностудию "Метро Голдвин Майер" в Голливуд. Там Фред получил свою первую роль в картине "Танцующая леди", которая, к разочарованию режиссёров, не принесла ожидаемого успеха. Тем не менее через год ему дали другую роль в фильме "Полёт в Рио", который принёс Астеру широкую известность.
Вместе с успехом в 1933 году в жизни танцора появилась женщина, очаровательная блондинка Джинджер Роджерс (1911-1995), которой суждено было стать не только партнёршей Астера по танцу, но и его возлюбленной, музой, другом. За несколько лет до этого они встретились на Бродвее, однако тогда Фред не обратил внимания на хрупкую девочку из варьете. А Джинджер, однажды увидев танец Астера, как заворожённая наблюдала за его фантастической пластикой и удивительной техникой танцевального искусства, которыми в совершенстве владел американский танцор. Он умел превосходно исполнять разные типы танца - бальные, классические, джазовые. Особенно ему удавались чарльстон и степ.
Фред Астер заметил Вирджинию лишь спустя несколько лет на съёмочной площадке Голливуда. Ей было чуть больше двадцати. Весёлая, обаятельная и жизнерадостная Роджерс (настоящие имя Вирджиния Кэтрин Мак-Мэт) покорила танцора, и он, любуясь её танцем, неожиданно понял: именно её он искал всю свою жизнь.
Вирджиния была красива, изящна, энергична и к тому же преклонялась перед талантом гениального Фреда. Через несколько дней после их встречи он предложил ей работать вместе. Однако, несмотря на природную красоту, Роджерс выглядела довольно вульгарно и просто. Элегантный Фред научил новую партнёршу умению подавать себя, быть изящной и грациозной.
Пять лет они были вместе и снялись в таких известных фильмах, как "Весёлый развод", "Цилиндр", "Беззаботный", "Потанцуем". Девять мюзиклов, в которых участвовала новая танцевальная пара, облетели весь мир. Они стали известны, их приглашали на новые роли, а лучшей танцевальной пары в Америке в то время не существовало.
Вокруг Фреда и Джинджер распространялись всевозможные слухи. Многие считали, что партнёры ненавидели друг друга, а Роджерс и вовсе злилась на Астера, поскольку в танце он намного превосходил её. Улыбчивая Джинджер, смеясь, отрицала это, однако никогда о личных отношениях с Астером не распространялась. Настойчивый и увлечённый Фред часто доводил партнёршу до изнеможения. Рассказывали, что однажды он был недоволен её танцем и несколько часов требовал от Роджерс повторять движения. В тот вечер туфли танцовщицы были полны кровью, однако она, кусая губы от боли, молча выполняла приказания партнёра.
Некоторые полагают, что танцоры были любовниками. Ни Астер, ни Роджерс эти слухи не опровергали, но и ничего не рассказывали о своих взаимоотношениях. Когда они встретились в первый раз, Фред был женат, а у Джинджер в то время стремительно развивался роман с известным режиссёром Мервином Ле Роем. Однако отношения партнёров были неоднозначными. Они то ссорились, бурно выясняя отношения, то расставались на время, то потом опять возвращались друг к другу и в очередной раз танцевали на глазах у тысячной публики, заставляя замирать зрителей от восторга. Танцовщица пять раз выходила замуж, и трое из её супругов были известными голливудскими актёрами.
Официально Фред и Джинджер расстались в 1939 году, а через год танцовщица получила свой первый и единственный "Оскар" за фильм "Китти Фойл".
Последний раз они соединились в 1949 году, когда снимались в цветной кинокартине "Семья Баркли с Бродвея". Это была их десятая совместная музыкальная комедия. В том же году Астер был награждён премией "Почётный Оскар". После этого у него были новые роли, он стал менять партнёрш по кино, а Джинджер постепенно уходила в тень. Её карьера подходила к концу, так как фильмы, где она снялась без Фреда, не имели столь ошеломляющего успеха. Последний раз Роджерс сыграла в фильме "Харлоу" в 1965 году, а потом полностью отдалась работе в театре и на телевидении.
"Волшебный", "таинственный инопланетянин", великий Фред Астер продолжал очаровывать зрителей своими невероятными танцами в фильмах. То он летал над землёй, то танцевал на облаках, вызывая восторг у публики: лёгкость и неподражаемая пластика танцора в сочетании со спецэффектами делали своё дело. Зачарованные зрители с нетерпением ждали очередного фильма с участием прославленного Фреда Астера.
До конца жизни его интересовала только работа. Женщины оставались на втором месте. Фред не любил рассказывать о своей личной жизни. Он был дважды женат, но кто были его жёны и как они жили с великим танцором - об этом известно мало.
В конце 1970-х годов постаревший Астер решил уйти из кино. Он ещё исполнил несколько драматических ролей, а потом доживал старость на западе Америки. Он умер 22 июня 1987 года в Лос-Анджелесе.
Его великолепная партнёрша Джинджер Роджерс пережила Фреда Астера на восемь лет. Её не стало 25 апреля 1995 года.


ЛИДИЯ ДИЛЕКТОРСКАЯ - АНРИ МАТИСС (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Анри Матисс, художник "света и счастья", смотревший на мир сквозь призму радости и красоты, когда-то писал: "Я стремлюсь к искусству, исполненному равновесия и чистоты… Я хочу, чтобы усталый, надорванный, изнурённый человек перед моей живописью вкусил покой и отдых". Он признавался, что находил радость во всём: в деревьях, в небе, в цветах. В этом был весь Матисс - известный французский художник, умевший находить необыкновенное в обыденном, искать свет во мраке и замечать любовь в равнодушном, чёрством мире. "У него солнце в крови", - как-то сказал о художнике Пабло Пикассо.
Анри Матисс родился 31 декабря 1869 года в небогатой семье. Его мать была швеёй и работала дома, поэтому повсюду в комнатах были разбросаны разноцветные ленты, лоскутки ткани, банты и дамские шляпки. Эта пёстрая обстановка, наполненная самыми разными цветами, во многом отразилась в его ярких, радостных картинах много лет спустя. Анри рос серьёзным и целеустремлённым мальчиком. Однако в двадцать лет, занимаясь юриспруденцией и мечтая стать адвокатом, он внезапно увлёкся живописью. Переехав в Париж и поступив в Школу изящных искусств, Матисс начал обучение, полностью посвятив себя искусству.
Спустя шестнадцать лет в жизни художника произошла встреча с русским коллекционером Сергеем Щукиным, который увлёкся живописью француза и стал покупать его полотна. В Москве Щукин признавался: "Матисс для меня лучше и ближе всех… у него праздник, ликование красок".
В 1911 году коллекционер пригласил Матисса в Россию. Андрей Белый, которому довелось тогда встретиться с художником, вспоминал: "Золотобородый, поджарый, румяный, высокий, в пенсне, Матисс выглядел "мэтром"". Несмотря на тёплый приём друзей и ценителей его творчества, в России нашлось немало критиков, которые считали художника очередным "французиком из Бордо". Он покинул Россию и продолжал работать на родине, где его картины получили успех и раскупались известными европейскими коллекционерами.
Любящий супруг и удивительно понимающий отец (художник был женат и имел троих детей), Матисс оставался тонким и чувственным мужчиной, ценителем женственности и красоты. В течение долгих двадцати двух лет его музой была русская женщина, натурщица Лидия Дилекторская.
Эта прекрасно понимавшая и тонко чувствовавшая художника женщина родилась в Сибири и эмигрировала во Францию. Её современники полагали, что Матисс привязался к Лидии потому, что встретил женщину, олицетворявшую его идеал, который он так долго пытался найти в окружающих его дамах. Она была блондинкой с выразительными голубыми глазами. Лидия несла в себе такую естественную красоту, от которой художник приходил в восхищение.
Дилекторская пришла в дом Матиссов сиделкой для больной Амели, жены художника. Ей тогда было чуть больше двадцати. А за плечами уже прошла целая жизнь: голодная Сибирь, скитания по Манчжурии, неудачное замужество во Франции и, наконец, дом Матисса, в котором она оставалась долгих двадцать лет.
Намного позже Дилекторская признавалась, что вначале художник не проявлял к ней никакого интереса. "Я не была женщиной в его стиле, - вспоминала она много лет спустя, - модели, которые вдохновляли Анри, были южанками. А я была светлой и даже ярко-светлой. Он посмотрел на меня в первый раз задумчивым, тяжёлым взглядом. Так и смотрел потом на меня всю жизнь…"
Лишь спустя какое-то время Матисс увидел в Лидии что-то неизведанное, экзотическое, страстное. В то время художник писал знаменитый "Танец". Тогда он и предложил девушке позировать для его новых картин. Она согласилась, что очень сблизило хозяина дома и сиделку его жены. Дилекторская рассказывала, что "отношения с художником постепенно становились очень сердечными", Амели и Анри по-настоящему любили русскую эмигрантку. Хотя в кругу друзей Матисса и ходили различные слухи о якобы их тайной связи, тем не менее, Лидия Дилекторская утверждала, что её отношения с художником "никогда не переходили границы дозволенного".
Великий француз, не скрывая привязанности к Лидии, признавался, что садился за писание её портретов каждый раз, когда начинал скучать. Она стала для него не просто терпеливой натурщицей, но и искренним другом, который понимал художника с полуслова, умел выслушать и в любую минуту поддержать. Матисс называл Дилекторскую "казашкой" и "татаркой", хотя её внешность была мало схожа с обликом людей этих народов.
"Я целиком завишу от своей модели, которую я изучаю", - говорил о натурщице художник. Возможно, он действительно зависел от неё. Она оберегала, создавала уют, вела хозяйство, считала расходы и неизменно приходила в его мастерскую, чтобы часами сидеть в застывшей позе, пока мастер изображал её на своей картине. Он работал с самого утра. "Вся первая половина дня, - рассказывала Дилекторская, - была посвящена живописи. Затем, после часовой сиесты, которая была Матиссу необходима, поскольку он страдал бессонницей и ночью спал три, в лучшем случае пять часов, он рисовал". Картины висели повсюду: в мастерской, столовой, спальне. В благодарность два раза в год на протяжении двадцати лет он дарил Лидии её портреты, чтобы, как замечал художник, она "смогла бы обеспечить своё будущее".
В 1941 году Матисс серьёзно заболел. Перенеся тяжелейшую операцию, художник выжил. Казалось, мастер стал ещё терпимее и мягче. Его сиделка вспоминала о тех днях: "Я никогда не знала человека более мягкосердечного, у него было сердце ребёнка или женщины". Прошло несколько месяцев, и художник поднялся с кровати. Он снова работал и создавал полотна, которые продолжали пользоваться большим спросом не только во Франции, но и по всей Европе. Матисс прожил ещё тринадцать лет и скончался на руках у дочери 3 ноября 1954 года. Ему было чуть меньше восьмидесяти пяти лет.
Даже в конце жизни Матисс не терял ощущение счастья и гармонии. Он продолжал видеть во всём прекрасное. На закате жизни художник сказал: "Цветы цветут повсюду для всех, кто только хочет их видеть".
После смерти великого француза интерес к его любимой натурщице Лидии Дилекторской возрос. Но во Франции её уже ничто не держало. Она стремилась в Россию. Когда ей удалось приехать на родину, Дилекторская безвозмездно передала несколько картин Матисса русским музеям.
Однако история их любви так и осталась нераскрытой. Была ли тайная связь, которую влюблённые тщательно скрывали от глаз друзей, детей и жены художника? Или же, как утверждала Лидия Дилекторская, они никогда не перешагнули тех границ, которые всегда оставались для них запретными?


МАРГАРИТА КОНЁНКОВА - АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Любимая женщина Альберта Эйнштейна, о романе с которой знали немногие, была советской подданной. Долгое время их отношения скрывали как американская сторона, так и отечественные компетентные органы. И лишь в конце XX столетия об истории любви Маргариты Конёнковой и великого учёного стало известно широкой общественности не только по некоторым просочившимся сведениям бывших секретных агентов, но и по личному архиву Конёнковых, который был обнародован и выставлен на аукцион "Сотби" в конце 1980-х годов.
Материалы о пребывании Конёнковой в Америке до сих пор не рассекречены, и, возможно, многого мы так и не узнаем. Что на самом деле делали она и её муж в Соединённых Штатах, в настоящее время остаётся неясным. Действительно ли Маргарита уехала туда для сопровождения мужа-скульптора или же выполняла секретное задание советской стороны - обязана была получить сведения по разработке американцами атомной бомбы.
Хотя к атомному проекту Эйнштейн никогда не был привлечён, тем не менее он мог знать о ходе создания американской бомбы. Возможно, Конёнкова получила специальное задание завербовать учёного. Такую версию подтверждал и бывший советский разведчик Павел Судоплатов, который в 1995 году утверждал, что "Маргарита Конёнкова числилась в кадрах советской разведки под агентурной кличкой Лукас и выполняла задачу по "оказанию влияния" на американских учёных, участвовавших в создании атомной бомбы".
Из Советского Союза чета Конёнковых выехала в 1923 году, якобы для участия в выставке в Нью-Йорке. Но их пребывание в Америке затянулось на долгие двадцать лет.
Сергей Конёнков был известен не только на родине, где ему давно присвоили имя "русского Родена", но и за границей, где пользовался огромным успехом. Русский скульптор, член Российской Императорской Академии Художеств и Академии художеств СССР, получал заказы от влиятельных людей Америки. Именно в своей мастерской он впервые и встретил будущего любовника собственной жены - Альберта Эйнштейна.
Это произошло в 1935 году, когда Конёнков получил заказ на создание бронзового бюста учёного, и тот пришёл, чтобы позировать художнику. Маргарита Конёнкова часто вспоминала её первую встречу с великим физиком и отмечала, что он был "удивительно скромным человеком, и часто в шутку говорил, что известен лишь своими пышными волосами". После их встречи Конёнков часто бывал в Принстонском университете, где работал над скульптурой, однако сорокалетняя супруга мастера стала посещать Принстон чуть ли не каждую неделю. Сначала её визиты не казались странными. Но вскоре некоторые стали замечать весьма тёплые отношения учёного с русской дамой.
Она была очаровательна. "Маргарита была так прекрасна, что показалась мне творением какого-то неведомого художника, - вспоминал русский скульптор о первой встрече с будущей женой. - И руки - необыкновенно красивые руки, с тонкими изящными пальцами… Таких рук я не видел никогда!".
Она не хотела иметь детей, поскольку боялась испортить свою идеальную фигуру. Детей ей заменяли крысы, к которым Маргарита была так привязана, что не расставалась с ними ни на день. Мужчин она боготворила и кружила им головы.
В молодости, уже будучи невестой Конёнкова и живя с ним в гражданском браке, Маргарита заводила романы с известнейшими советскими представителями искусства, музыки, литературы. Сергей Рахманинов, Фёдор Шаляпин - совсем не полный список поклонников Маргариты. Несомненно, что супруга скульптора была искушена в любовных делах. Часто она даже не обращала внимания на мужа и иногда открыто флиртовала с очередным кавалером. По словам очевидцев, однажды во время приёма Фёдор Шаляпин и Маргарита на глазах у гостей закрылись в отдельной комнате, чем настолько расстроили Конёнкова, что тот, ругаясь и требуя от жены открыть дверь, даже заплакал. Когда она вышла, то была столь спокойна и невозмутима, что удивила даже людей свободных нравов.
Приехав в Америку и сбросив с себя серые московские платья, Конёнкова облачалась в роскошные наряды, покупала самые изысканные украшения, носила прозрачные серебристые чулки и в макияже прибегала к самым смелым и дерзким цветам. Русская дама блистала в американской богеме.
Маргарита была решительной и смелой, легко заводила знакомства с влиятельными людьми Америки, тем самым обеспечивая большую часть заказов супругу. Нашла ли Эйнштейна она сама, или же тот сам изъявил желание создать собственный бюст - сказать трудно.
Спустя год, когда в 1936 году не стало законной супруги Альберта Эйнштейна, учёный уже не мог скрывать от Маргариты своих истинных чувств. Их отношения перестали быть сугубо дружескими.
Влюблённые придумали особый, понятный лишь им одним язык, к которому часто прибегали в своих письмах. Комнату, где они тайно встречались, любовники назвали "гнёздышком", а общим вещам присвоили название "альмар", по первым буквам их имён: Альберт и Маргарита.
Три мучительных года, когда влюблённые могли проводить вместе лишь по несколько часов, больше не устраивали великого учёного. Он решил написать длинное послание Сергею Конёнкову, где очень чётко и основательно описал серьёзную болезнь Маргариты, приложил несколько медицинских справок, взятых у своих друзей-врачей с рекомендациями для русской дамы проводить большую часть времени в благоприятном климате Саранк-Лейка. Все знали, что это было излюбленное место отдыха Эйнштейна. Скульптор, не на шутку обеспокоенный здоровьем жены, настоятельно потребовал, чтобы она отправилась на отдых. Разумеется, в Саранк-Лейк за супругой Конёнкова последовал и Эйнштейн.
Теперь любовники могли подолгу оставаться наедине. Неверная супруга слала мужу самые нежные письма, в которых ласково обращалась к Сергею: "Дорогуся моя!" "Роднуся!". Обманутый Конёнков много лет не подозревал об истинных отношениях Маргариты и учёного.
Но когда он всё-таки узнал об измене супруги, то даже бурный скандал, учинённый им собственной жене, не сумел остановить тёплые отношения Конёнковой с великим учёным.
В конце 1943 года Альберт Эйнштейн подарил возлюбленной сочинённый им сонет, перевести который было очень сложно, настолько он был необычен:

Тебе не вырваться из семейного круга.
Это наше общее несчастье.
Сквозь небо неотвратимо
И правдиво проглядывает наше будущее,
Голова гудит, как улей,
Обессилели сердце и руки.
Ты говоришь, что любишь меня,
Но это не так.
Я зову на помощь Амура,
Чтобы уговорил тебя быть ко мне милосердной.
А.Е. Рождество. 1943 г.

Летом 1945 года Конёнковых вызвали на родину. За несколько дней до отъезда Маргарита прощалась с любимым Альбертом. Тот подарил ей золотые часы, которые много лет спустя были выставлены на знаменитом аукционе "Сотби".
При весьма странных и непонятных обстоятельствах, срочно собрав вещи, чета отплыла из Америки на отдельном пароходе, который был заказан самим Сталиным. По приезде в Москву вождь Советского Союза лично принял Конёнковых. По его приказу скульптору выделили отдельную мастерскую в районе Пушкинской площади. Так ещё не принимали ни одного деятеля искусства.
После отъезда любимой женщины, в ноябре 1945 года, подавленный разлукой Эйнштейн писал: "По прошествии времени ты, возможно, будешь с горечью воспринимать свою прочную связь со страной, где родилась. Но в отличие от меня у тебя есть ещё, возможно, несколько десятилетий для активной жизни и творчества. Я много думаю о тебе и от всего сердца желаю, чтобы ты с радостью и мужественно вступила в новую жизнь…"
Новая жизнь у неё действительно началась. В Москве Маргарита с головой ушла в домашнее хозяйство. Ни политика, ни работа её больше не интересовали. Она долго и мучительно переживала разлуку с любимым человеком, зная, что никогда больше не вернётся в далёкую страну, где была по-настоящему счастлива. Лишь письма, которые получала Конёнкова из Америки, могли скрасить её безрадостное существование на родине.
"Любимейшая Маргарита! Я сижу на своём полукруглом диване, укрытый пледом, с подаренной тобой трубкой во рту, а по ночам пишу в постели твоим прекрасным карандашом, - писал Эйнштейн в одном из своих писем в начале 1946 года. - Другие существа женского пола вокруг меня не появляются, о чём я не очень жалею…" В другом письме он жаловался: "Я совершенно запустил волосы, они выпадают с непостижимой скоростью. Скоро ничего не останется. Гнёздышко тоже выглядит заброшенно и обречённо".
Переписка бывших любовников продолжалась десять лет, вплоть до весны 1955 года, когда великого Альберта Эйнштейна не стало.
После смерти мужа в 1971 году Маргарита Конёнкова осталась одна. Без детей, близких друзей и родственников, бывшая красавица и вовсе превратилась в затворницу. Она располнела, погрузилась в сильнейшую депрессию, неделями не поднималась с постели. Домработница Конёнковой наслаждалась унизительным положением бывшей "барыни", открыто издевалась над ней, кормя селёдкой с чёрным хлебом и остригая ей волосы, в присутствии хозяйки портила вещи (однажды она даже отрезала рукава от шикарной норковой шубы), а также воровала драгоценности и ценные вещи Конёнковых. И лишь шкатулка с личными письмами и документами не представляла никакого интереса для прислуга. Перед самой смертью, позвав к себе племянника, Маргарита попросила его сжечь все письма, которые были написаны ей её любимыми мужчинами. Племянник выполнил просьбу тётки. Однако несколько писем Эйнштейна в Москву всё-таки сохранилось. Умерла Маргарита Конёнкова в 1980 году от истощения организма.


ВАЛЕНТИНА СЕРОВА - КОНСТАНТИН СИМОНОВ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Валентина Серова - одна из самых ярких звёзд советского кино, открытая и искренняя красавица, была музой и самой сильной и трепетной любовью не менее известного Константина Симонова.
До их встречи Симонов был женат дважды: на Аде Типот и Евгении Ласкиной, которая подарила ему сына. Серова же, прожив лишь год с мужем, осталась вдовой с ещё не появившимся на свет ребёнком. Её молодой супруг, лётчик Анатолий Серов, погиб при несении службы незадолго до встречи Серовой с Константином Симоновым.
Своего первого мужа актриса так и не смогла забыть. Пережив войну, роман с Симоновым, воспитав дочь, она неизменно каждый год, утром 11 мая, приходила к Кремлёвской стене, где покоится прах Героя Советского Союза Анатолия Серова. И по воле судьбы тот роковой день спустя много лет станет и самым счастливым днём в её жизни: Серова родила дочь…
А пока она хотела заглушить боль, и Симонов в этот момент оказался в её жизни весьма кстати. Всё произошло в 1939 году, когда в театре им. Ленинского комсомола Валентина Серова, играя в спектакле "Зыковы", в который раз выходила на сцену и чувствовала на себе взгляд молодого и красивого мужчины - молодой поэт не пропускал ни одного спектакля, но каждый раз боялся подойти к актрисе. Серова решила подойти сама, чтобы прервать этот пристальный взгляд, который и завораживал её и пугал одновременно. Она вручила ему записку с просьбой позвонить. Вечером Симонов позвонил… Даже начавшаяся вскоре Великая отечественная война не смогла омрачить их страстную и безумную любовь.
Влюблённый Симонов создавал в эти годы великие стихи, которые знал тогда наизусть каждый советский человек, каждый солдат, защищавший родину, каждая женщина страны. "Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…", "Если дорог тебе твой дом…", "Майор привёз мальчишку на лафете…", "Жди меня, и я вернусь…". Последнее стихотворение было посвящено Валентине Серовой. Для военного поколения нашей Родины оно стало великим гимном любви. В 1943 году на экраны страны вышел одноимённый фильм, сценарий к которому написал Симонов. Серова сыграла в нём главную роль.
Десятки стихотворений поэта сложились в цикл "С тобой и без тебя". Здесь Симонов раскрывал свою душу и рассказывал о чувствах к любимой женщине. Но актриса не любила так, как любил её поэт. Отверженный и нелюбимый, Симонов вновь и вновь пытался завоевать её чувства:

И встречусь я в твоих глазах
Не с голубой, пустой,
А с женской, в горе и страстях
Рождённой чистотой.
Не с чистотой закрытых глаз,
Неведеньем детей,
А с чистотою женских ласк,
Бессонницей ночей…
Будь хоть бедой в моей судьбе,
Но кто б нас ни судил,
Я сам пожизненно к тебе
Себя приговорил.
К. СИМОНОВ

Значительно позже дочь Константина Симонова и Валентины Серовой скажет: "Мама была совершенно другой. Она не могла лгать. И ждать она тоже не умела…" Всегда слушая лишь своё сердце, она никогда не обманывала себя и свои чувства. Весной 1942 года актриса встретила будущего маршала Советского Союза Константина Рокоссовского. Она читала ему стихи, он рассказывал о жене и дочери, пропавших без вести. Его голос, осторожный и негромкий, приятный акцент, умение выслушать не могли не покорить молодую актрису. Она влюбилась. И первое, что сделала, вернувшись домой, честно и открыто заявила Симонову о своих чувствах к другому мужчине. Насколько близкими были отношения Серовой и выдающегося полководца неизвестно. Тем не менее разрыв состоялся очень скоро, когда Рокоссовский вдруг был срочно отправлен на фронт по личному распоряжению Сталина. Вскоре нашлись и его жена с дочерью. А Серова вернулась к Симонову и дала согласие на брак.
Война была пережита. Он, смелый и отважный, писавший прекрасные строчки, был уже близок ей и любим. Казалось, счастье было рядом. "Я счастлив, что исполняется сейчас, когда ты меня любишь, - писал своей возлюбленной Симонов, - как хорошо писать и выговаривать это слово, которого я так долго и упрямо ждал".
А потом произошло то, что было чуждо и непонятно Валентине Васильевне, то, с чем она так и не смогла смириться. Официальные, "заказные" статьи мужа стали наполнять газеты, участие в кампании против космополитов делало его подозрительным и жестоким, поездки за границу заставляли подстраиваться и лгать.
В современной литературе рассказывается следующая история. Якобы однажды Серова вспоминала, как Константин Симонов отправился в Париж со специальным заданием уговорить Ивана Бунина вернуться на родину. Валентина Серова сопровождала мужа в поездке. На приёме советский поэт обещал Бунину спокойную жизнь и даже высокую должность на родине. Но Серова отвела писателя в сторону и предупредила, что в Советском Союзе его могут арестовать. Бунин остался во Франции. Если подобная история и имела место, то можно только удивляться наивности актрисы и доверчивости великого писателя. После великой войны и в дни разгоравшейся холодной войны Сталину больше нечего было делать, как заманивать в СССР лауреата Нобелевской премии, чтобы затем арестовывать его и устраивать таким образом грандиозный международный скандал, что непременно сказалось бы на судьбах мирового коммунистического движения.
Последней каплей в уже и так испорченных отношениях Серовой и Симонова стала отправка сына Анатолия в интернат в Сибири. Актриса и раньше догадывалась о скрытой нелюбви мужа к её первенцу, но такой поступок и вовсе возмутил её. Валентина Серова замкнулась в себе. Она просто не выдержала. Нет, она не бросила мужа и не ушла. Будучи очень мягкой и слабой женщиной, она стала выпивать. Просыпаясь утром и опять чувствуя боль, Серова тянулась к очередной рюмке. Она падала в пропасть, а Симонов стремился к вершинам известности и славы. Он так и не смог, а может и не пытался, помочь ей вернуться к нормальной жизни. Он просто ушёл от неё и дочери к другой женщине. В новой семье его понимали и полностью разделяли политические взгляды и поступки. Другая жена создавала все условия для плодотворной работы и творчества. Тогда Симонов написал последнее, посвящённое бывшей возлюбленной стихотворение, очень жестокое и больно ранящее её сердце:

Я не могу тебе писать стихов -
Ни той, что ты была, ни той, что стала.
И, очевидно, этих горьких слов
Обоим нам давно уж не хватало…
Упрёки поздно на ветер бросать,
Не бойся разговоров до рассвета.
Я просто разлюбил тебя. И это
Мне не даёт стихов тебе писать.
К. СИМОНОВ

Симонов вычеркнул когда-то любимую женщину из своей жизни. А ей, как никогда раньше, он был слишком необходим. Она потеряла работу, средств к существованию постоянно не хватало, бывшие друзья отвернулись и перестали навещать её. К тому же мать Серовой, очень властная женщина, решила лишить дочь родительских прав и отправила её на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Маша переехала жить к бабке. Но после возвращения из клиники Серова подала в суд на мать и долго судилась - одна, без помощи друзей и бывшего мужа. Наконец Маша вернулась к Серовой. Жизнь, казалось, начиналась заново. Но сил не было: актриса опять сорвалась. Вновь повторились запои и беспамятство. Даже когда умер её сын, она не смогла присутствовать на его похоронах лишь потому, что была не в состоянии выйти из дома. Она уже ничего не понимала.
Спустя полгода, в 1975 году, Серова внезапно скончалась: до сих пор неизвестно, что явилось причиной её смерти. В тот декабрьский день её нашли в квартире с разбитой головой. На похороны пришли лишь несколько актёров из её родного театра. Симонов проститься с когда-то так страстно любимой женщиной и бывшей женой не пришёл. Через друзей он прислал пятьдесят восемь роз, - столько, сколько исполнилось бы актрисе через несколько дней.
Константин Симонов пережил Валентину Серову на четыре года. Перед смертью писатель попросил дочь вернуть все его письма, которые он писал любимой. Мария Симонова привезла в больницу несколько сотен писем. Когда через несколько дней она опять навестила отца, тот был подавлен и разбит. Мария вспоминала, что в этот день отец с горечью проговорил: "То, что было у меня с твоей матерью, было самым большим счастьем в моей жизни и самым большим горем". После этого Константин Симонов уничтожил все письма.
Он так и не узнал, что перед тем как отдать письма, за одну ночь дочь успела переписать лучшую часть этих прекрасных признаний в любви её отца - откровений двух людей с горькой судьбой, героев яркой и трагической истории любви.


ТАТЬЯНА ОКУНЕВСКАЯ - ИОСИП БРОЗ ТИТО (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Красивая, независимая, всегда державшаяся с достоинством актриса Татьяна Окуневская (1914-2002) покорила сердца советских мужчин - от простых рабочих до влиятельных и известных чиновников. Зрителям она запомнилась как беззаботная и весёлая актриса. Но кто знал её тяжёлую, почти трагическую жизнь, тот понимал, насколько трудно давались ей жизнерадостность и не сходившая с лица обворожительная улыбка.
Татьяна Кирилловна Окуневская родилась 3 марта 1914 года в Москве. В третьем классе будущую актрису выгнали из школы из-за отца, который поддерживал белогвардейцев во время Гражданской войны. Девочка была переведена в другую школу, где сумела завоевать уважение и оставаться неизменным лидером среди одноклассников на протяжении семи лет. Она так отстаивала справедливость, что как-то, повздорив с мальчишками, была выброшена со второго этажа школы, но, к счастью, отделалась лишь лёгкими ушибами.
После школы Татьяна поступила в архитектурный институт. Однажды, когда Окуневская уже училась на первом курсе, на улице к ней подошли двое мужчин и предложили сняться в кино. Роль, которую дали девушке, оказалась незначительной, но гонорара хватило на то, чтобы несколько месяцев кормить всю семью. Так началась карьера в кино одной из самых известных актрис Советского Союза. На киностудии она познакомилась со студентом киновуза Дмитрием Варламовым, за которого вскоре и вышла замуж. В то время ей было всего семнадцать лет. Молодой муж часто не появлялся дома, изменял и нередко избивал Окуневскую. Через три года, родив дочь, она ушла от Варламова и вернулась в родительский дом.
В 1937 году отца девушки арестовали, а вскоре он был расстрелян прямо на Ваганьковском кладбище у одной из вырытых могил. Родственники узнали об этом лишь спустя двадцать лет…
А пока, как дочь "врага народа", актрису уволили из театра и запретили сниматься в кино. Татьяна Окуневская, знаменитая и независимая, через год вышла замуж за писателя Бориса Горбатова, то ли, как вспоминала она, от отчаяния, то ли от благодарности за помощь её семье. Но и этот брак не был счастливым.
Яркая, красивая, обворожительная актриса пленяла сердца мужчин, не оставляя равнодушными и правительственных чиновников. Лаврентий Берия, давно наблюдавший за ней с экрана, однажды послал к Окуневской неизвестного мужчину с приглашением приехать в Кремль. Но на полпути машина, в которую села актриса, свернула с дороги и помчалась в особняк, где растерянная Татьяна увидела Берию. Что произошло в тот вечер, Окуневская не любила вспоминать даже в преклонном возрасте. Оскорбление, обида, тяжёлые душевные муки не давали ей спокойно рассказывать об одном из самых страшных эпизодов её жизни. Когда же актриса приняла ухаживания президента Югославии Иосипа Броз Тито, возмущённый Лаврентий Берия, а также некоторые работники КГБ арестовали Окуневскую, даже не предъявив ей ордер на арест.
Прекрасный "белградский" роман советской актрисы и югославского маршала был самым светлым и счастливым эпизодом в жизни этой очаровательной женщины. А начался он в тот день, когда в 1946 году Окуневской предложили отправиться в турне по нескольким европейским странам в сопровождении других деятелей советского кино. По приезде в Югославию, где с большим успехом шёл фильм "Ночь над Белградом" с Окуневской в главной роли, восторженная публика оказала приехавшей актрисе очень тёплый и дружеский приём. В её честь будущим югославским президентом, а тогда ещё маршалом страны Иосипом Броз Тито, был организован званый обед. "Это была дивная встреча. Он пришёл ко мне с розами, на которых ещё не высохла роса", - вспоминала потом Татьяна Окуневская.
В тот вечер Броз Тито признался, что давно влюблён в русскую красавицу, но пока не может предложить ей законный брак. Благородный и честный, он рассказал, что в Югославии плохо смотрят на браки с иностранцами, тем более таких высокопоставленных правительственных чинов, как он. Прощаясь, он добавил: "Потом мы обязательно поженимся".
Красивая обольстительница, смелая и дерзкая Окуневская так приглянулась Броз Тито, что тот, будучи уже пятидесятилетним мужчиной, влюбился в русскую актрису, как юноша. Пылкий югослав умел ухаживать, как никто другой. Замечательно говоря по-русски, обладая превосходным чувством юмора, маршал Тито понравился приехавшей актрисе. Он выглядел всегда элегантно, одевал исключительно дорогие костюмы, а смуглая кожа придавала его лицу моложавый, свежий вид.
Говорили, что у него было не только несколько жён, но и не один десяток любовниц. Когда однажды считали имущество уже покойного югослава, в списке недвижимости значилось более тридцати вилл, многие из которых он покупал для встреч с самыми красивыми женщинами не только Европы, но и мира. Рассказывали, что в одно время у Тито наблюдалась очень нежная дружба с Лолобриджидой.
Его первая жена, Пелагея Белоусова, была родом из омской деревни, где находился в то время пленённый офицер Иосип Броз. После свадьбы в России он забрал жену на родину, где спустя год у них родился сын Жарко. После разрыва с Белоусовой в 1952 году Тито женился на тридцатидвухлетней Йованке Будисавлевич, простой деревенской девушке.
А пока шёл 1946 год, и покидая Югославию, Окуневская прощалась с Тито. Он просил её остаться, быть с ним, обещал построить для неё киностудию и жениться на красивой русской. Но актриса уехала, вернувшись в Россию. Влюблённый в неё югослав не желал оставлять Окуневскую. Долгое время после каждого спектакля "Сирано де Бержерак" из югославского посольства в Москве приносили огромную корзину редких, тёмно-бордовых, почти чёрных роз.
Коммунист, романтик, югославский лидер был зрелой любовью Татьяны Окуневской. Воспитанный в военной академии, он до конца своей жизни сохранил галантные манеры держаться с людьми, а особенно с женщинами. "Он не хватал, не целовал, не валил", - вспоминала известная актриса и добавляла: "Это был платонический роман".
В последний раз Броз Тито предпринял попытку покорить "прекрасную русскую", когда организовал для её театра "Ленком" гастроли по Югославии. В день отлёта из Москвы к актрисе подошёл руководитель театра Берсеньев и сообщил: "Вы должны остаться в Москве, в противном случае гастроли будут отменены". И она осталась, так и не встретившись с Тито.
Роман Окуневской с известным югославским коммунистическим лидером, ставшим потом президентом Югославии, окутан легендами. Он продолжался недолго, но прекрасное платоническое чувство и многолетняя разлука делали любовь романтической и красивой.
13 ноября 1948 года Окуневскую арестовали в своём доме за "агитацию и пропаганду". Проведя больше года в одиночной камере, терпя изнурительные допросы и постоянные избиения, она была осуждена и отправлена на 10 лет в лагерь в Джезказгане. За всё это время её законный муж Борис Горбатов не вспомнил о жене ни разу, а спустя несколько лет, выселив мать актрисы из своей квартиры, женился на другой. Больше пяти лет Татьяна Окуневская провела в лагерях, выполняя самые тяжёлые работы на лесоповале, терпя голод и жестокость, теряя встретившихся друзей, не надеясь выйти на свободу живой. Её переводили из лагеря в лагерь, ужасы которых так и не смогли сломить её гордый и сильный характер.
В 1954 году больная, худая и измождённая, бывшая прославленная актриса вернулась в Москву. Врачи, осмотревшие её, категорически запретили принимать какие-либо лекарства. Они не взялись её лечить, не веря, что эта женщина осталась жива, сохраняя при этом оптимизм и бодрость духа. Окуневская поселилась у своей дочери, устроилась в Театр имени Ленинского комсомола, где ей отводились лишь отрицательные роли. "Порой я думала, что лучше бы осталась в лагере, там было даже легче", - вспоминала она в то время.
Татьяна Окуневская никогда больше не вышла замуж и, смеясь, всегда повторяла дочери: "Если заговорю о замужестве, сразу вызывай психиатрическую неотложку".
Связь с Тито оборвалась сама по себе. Но до конца своих дней актриса вспоминала самого галантного, воспитанного, интеллигентного мужчину в её жизни. Югославский маршал скончался в мае 1980 года. Русская актриса пережила его на 22 года, уйдя из жизни в мае 2002 года.
"Настоящего Иосипа Броз, думаю, знала я одна, - вспоминала после смерти Тито его последняя жена Йованка. - Он никому не позволял приближаться к себе, всегда держал дистанцию. Он был человек крутого нрава, дурного характера". Но Татьяна Окуневская, одна из самых красивых актрис советского кино, сильная и отважная женщина, познала прославленного югослава с другой стороны - как самого нежного, предупредительного и мягкого мужчину.


ЭДИТ ПИАФ - МАРСЕЛЬ СЕРДАН (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Эдит Джованна Гассион появилась на свет прямо на улице. Её мать, акробатка бродячего цирка, разродилась на окраине Парижа, не успев добежать до больницы. Это произошло холодным декабрьским утром 1915 года. Вскоре отца девочки, Луи Гассиона, забрали на фронт, а ветреная мамаша, не желая заботиться о дочери, отдала её в дом своих родителей-алкоголиков. Те имели собственные представления о воспитании внучки: держали девочку в грязи и приучали к вину, они искренне полагали, что таким образом ребёнок наберётся сил и будет приучен ко всем трудностям будущей бродячей жизни.
Когда отец приехал на несколько дней навестить Эдит, грязная, тощая, оборванная девочка произвела на него такое ужасающее впечатление, что он тут же забрал ребёнка и увёз к своей матери. Та, хозяйка борделя, вымыла малышку, накормила и одела её в чистое платье. В окружении проституток, которые очень тепло и заботливо приняли четырёхлетнюю девочку, Эдит стала счастливой. Однако не прошло и месяца, как окружающие стали замечать, что девочка не видит. Время шло, ей исполнилось семь лет, а она по-прежнему не могла различить даже яркий свет. Девушки из борделя, решив, что помочь "крошке Эдит" смогут лишь божественные силы, отправились на молитву. С помощью Бога или нет, но чудо произошло: спустя неделю, 25 августа 1921 года, девочка прозрела.
Счастливая бабка тут же отдала Эдит в школу, но как только там узнали, что девочка живёт в борделе, её тут же исключили и заставили отца малышки забрать ребёнка к себе. С тех пор маленькая Эдит всё время проводила с отцом на улицах, зарабатывая на хлеб своим громким, звонким голосом.
Когда девочке исполнилось пятнадцать лет, она решила уйти от отца и начать самостоятельную жизнь. Взяв с собой сводную сестру Симону, смелая и решительная Эдит сняла номер в дешёвой гостинице и продолжала зарабатывать на улицах пением. Денег вполне хватало даже на то, чтобы изредка покупать одежду, когда старая приходила в негодность. То, что вещи можно стирать, сёстры даже не предполагали. Они вполне были довольны новой жизнью, приводили к себе мужчин и часто делили между собой приятелей. Впоследствии Эдит вспоминала: "У нас даже были блохи. Нормальные парни обычно нас отвергали, без сомнения, потому, что мы были слишком грязными".
Когда у семнадцатилетней Эдит Гассион родилась дочь, сёстры решили, что смогут самостоятельно вырастить ребёнка. Девочка росла болезненной и слабой. Через два года она заболела и умерла. Чтобы похоронить бедняжку, Эдит вышла на улицу в надежде заработать. Говорят, что именно в этот тяжёлый день к ней подошёл хорошо одетый мужчина и спросил, зачем она этим занимается. Эдит рассказала о своём горе. Тот достал из кошелька крупную банкноту и отправил женщину домой.
Жизнь продолжалась. Эдит выступала на улице, вечерами тратила заработанное с приятелями, приводила к себе новых любовников, имён которых часто не могла вспомнить утром. Но однажды худенькую девушку заметил владелец известного ночного клуба. Луи Лепле стал покровителем Эдит. Он не только вывел её на сцену и придумал ей псевдоним Пиаф (что на парижском жаргоне означало "воробышек"), но и стал воспитывать её и налаживать её быт. Певица недоумевала: почему за такую заботу Луи ничего не требует взамен. Причина была проста: её покровителя не интересовали женщины, а к юной талантливой девушке он испытывал лишь отцовские чувства. Вскоре та щедро отблагодарила Луи, которого к тому времени ласково звала папашей. Благодаря Пиаф кабаре Лепле стало приносить огромные доходы: Эдит становилась известной. Казалось, ничто не предвещало беду. Она пришла внезапно - 6 апреля 1936 года Лепле был найден застреленным в собственном доме. Громкий судебный процесс, подозрения, павшие на Эдит, так сильно сказались на её репутации, что певицу перестали приглашать на выступления. Её просто предпочли забыть.
Но был человек, который не отвернулся от парижского "воробышка". Театральный агент Реймон Ассо стал не только автором песен начинающей певицы и её любовником, но и научил неграмотную Эдит читать, писать, держаться в обществе, поселил её в просторном номере в хорошей гостинице в центре Парижа. Сестра Эдит Симона говорила впоследствии: "Лепле открыл Пиаф, но великой её сделал Ассо". Именно он помог ей стать первой певицей Франции, подарил ей славу, когда-то представив Эдит Пиаф на сцене парижского мюзик-холла "ABC". Пиаф рассталась с Реймоном лишь в начале войны.
Она продолжала менять любовников, иногда проводила ночи и вовсе с малознакомыми мужчинами. При этом певица всегда находила оправдание, признаваясь, что не может спать одна в постели. "Дом, в котором не висит мужская рубашка и не валяются где-нибудь мужские носки - это убивает", - признавалась Пиаф сестре. Она бросала мужчин, всегда предпочитая завершать роман первой.
И лишь от одного мужчины Эдит не успела уйти сама. Это был красавец Марсель Сердан: высокий, огромный, сильный. Будущий чемпион мира по боксу, Марсель был добрым, мягким и терпеливым. Рядом с высоким и мускулистым атлетом Пиаф, рост которой составлял 147 см, выглядела просто девочкой. Они познакомились в Америке, когда Пиаф выступала в Нью-Йорке с очередными гастролями, а Сердан пребывал в тренировочном лагере. Спустя несколько дней Марсель позвонил певице и попросил её о встрече. Наутро они поняли, что влюблены.
Сердан был женат и имел троих детей. Уйти от жены он не решался, поэтому ничего, кроме любви, дать Эдит не мог. А она и не просила большего. Миниатюрная, энергичная женщина умела любить, полностью отдаваясь прекрасному чувству.
Любовная интрига французской певицы и чемпиона Франции по боксу не осталась незамеченной. Журналисты вознамерились разжечь грандиозный скандал, но "марокканский бомбардир", собрав пресс-конференцию, заявил, что певица является его любовницей лишь потому, что он женат и не имеет возможности расторгнуть свой брак. Это был смелый шаг, но Сердан не мог скрывать своих чувств.
Тренеры Марселя злились: боксёр совершенно забыл о предстоящем бое за звание чемпиона мира. Вскоре Сердан отправлялся в Америку в тренировочный лагерь в Катскилле. А Пиаф, не желая расставаться с любимым, поехала следом. Жить в одном доме было неприлично, и тогда боксёр, подыскав близ лагеря небольшое заброшенное помещение, поселил подругу там. Десять дней она провела без света и горячей воды, не выходя на улицу. А он, зная о близости любимой, 21 сентября 1948 года выиграл поединок и стал чемпионом мира.
Эдит завалила Сердана подарками, в 1949 году купила Марселю огромный особняк на рю Гамбетта, где в одной из гостиной хотела устроить светлый, просторный спортзал. Но планам Пиаф не суждено было осуществиться.
Певица отправилась на очередные гастроли в Америке. Сердан должен был последовать за ней на пароходе. Но не прошло и нескольких дней, как Пиаф, неожиданно почувствовав резкую тоску по любимому, послала ему срочную телеграмму, в которой умоляла срочно прилететь к ней самолётом. Сердан бросил все дела и вылетел в Нью-Йорк первым же рейсом. 28 октября 1949 года его самолёт разбился недалеко от Азорских островов. В тот день, узнав о страшной трагедии, Эдит не отменяла концерта. Она лишь тихо попросила присутствующих не аплодировать. "Сегодня вы не должны мне хлопать, - говорила Пиаф. - Сейчас я пою для Марселя Сердана. Только для него одного".
2 ноября тело Марселя, которого опознали благодаря наручным часам - подарку Пиаф, - доставили с Азорских островов в Касабланку. Эдит Пиаф заглушала душевную боль сильнейшими антидепрессантами. Всегда сильная, мужественная, решительная, певица сломалась. Она винила себя, рыдала, вызывала к себе друзей со всего света, слала им телеграммы с мольбой о помощи. Одному из них, Роберу Дальбану, Пиаф писала: "Срочно приезжай. Отвези меня туда, где мне докажут, что он ещё жив. Я хочу установить с ним контакт".
В отчаянии Эдит стала пить. Одеваясь в старые вещи, она ходила по улицам и пела прохожим. Пиаф словно сошла с ума. И вдруг в Париж пришла телеграмма: жена Марселя Маринетта Сердан срочно просила Эдит приехать в Касабланку. Спустя несколько дней та вылетела в Марокко. Две женщины, любившие одного мужчину, теперь стали подругами. Делить им было больше нечего.
Проходило время, но боль не затихала. Новые любовники не могли заменить погибшего возлюбленного. Эдит вышла замуж за Жака Пилса, в надежде забыть Марселя, но брак, продлившийся четыре года, оказался неудачным. В довершение всех несчастий в 1952 году Пиаф попала в автокатастрофу. И чтобы как-то облегчить страдания, врачи стали колоть певице морфий. Спустя неделю Эдит стала наркоманкой и больше уже не могла обходиться без наркотиков. Выйдя из больницы, она покупала их у старых приятелей с улицы, отдавала им огромные суммы и тайком кололась. Её мучили невыносимые ломки, приступы белой горячки, помешательство сознания. От безысходности Пиаф пыталась покончить жизнь самоубийством. А потом вдруг решила излечиться. Лечение было мучительным и тяжёлым и помогло лишь после второго раза. Доктора в клинике были поражены стойкостью и огромной силой воли маленькой, хрупкой женщины.
Пиаф опять вышла на сцену. Именно эти годы считаются периодом высшего успеха певицы. Она ездила по странам, давала гастроли, покоряла новые сердца и пела. Эдит всегда говорила, что поёт с закрытыми глазами, так она может видеть звуки, выходившие из самых глубин её души. На все вырученные от концертов деньги Пиаф покупала подарки друзьям, осыпала дарами любовников, приобретала виллы, которых ни разу не видела, скупала наряды, которые не надевала. Она не могла не тратить. Привычка детства - тратить то, что заработано за день - давала себя знать. "Она жила только сегодняшним днём", - вспоминала Симона.
В 1961 году Эдит узнала, что тяжело больна. Теперь она почти постоянно находилась в больницах и выходила лишь на пару дней, чтобы дать очередной концерт в Париже. Пиаф весила 33 килограмма, её ноги высохли, на голове практически не осталось волос. Но она по-прежнему оставалась любима своим народом. Рядом был двадцатисемилетний певец Теофанис Ламбукас. Давно влюблённый в певицу, молодой грек предложил ей выйти за него замуж. Окружающие не верили в искренность молодого мужчины, полагая, что Тео женится лишь ради богатства известной француженки. Но как вспоминала Симона, "он не замечал, что руки Эдит скрючены, что она выглядит столетней старухой. Он никогда не оставлял её…" 9 октября 1962 года Пиаф вышла замуж за Ламбукаса. Она придумала Тео новый сценический псевдоним - Тео Сарапо, который в переводе с греческого переводится как "я тебя люблю" - и заставила выйти на большую сцену.
За несколько дней до смерти неизлечимо больная раком Пиаф, вопреки запретам врачей, вышла к зрителям. На последнем своём концерте Пиаф исполнила песню "Нет, я не жалею ни о чём". Ей было всего сорок восемь лет.
Эдит умерла 10 октября 1963 года. Её похоронили на кладбище Пер-Лашез. Ватикан запретил отпевать грешницу, но оплакивать её пришло 40000 французов, пожелавших проститься с великой певицей, маленькой, но сильной женщиной Эдит Пиаф.
Тео пережил любимую жену на семь лет. Все последние годы он выплачивал долги "парижского воробышка" - всего 45 миллионов франков. У великой Эдит кроме долгов в этой жизни ничего не осталось.


ВЕРОНИКА ТУШНОВА - АЛЕКСАНДР ЯШИН (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Не отрекаются любя,
Ведь жизнь кончается не завтра.

Известная советская поэтесса Вероника Михайловна Тушнова (1915-1965) родилась в Казани в семье профессора медицины, биолога Михаила Тушнова. Её мать, Александра Тушнова, урождённая Постникова, была намного моложе своего супруга, отчего всё в доме подчинялось лишь его желаниям. Приходивший поздно домой, много работавший, строгий профессор Тушнов нечасто виделся с детьми, отчего дочь боялась его и старалась избегать, скрываясь в детской.
Маленькая Вероника всегда была задумчивой и серьёзной, любила оставаться одна и переписывать стихи в тетрадки, которых к концу школы собралось несколько десятков.
Страстно влюблённая в поэзию, девушка была вынуждена покориться воле отца и поступить в медицинский институт в Ленинграде, куда незадолго до этого переехала семья Тушновых. В 1935 году Вероника закончила обучение и поступила на работу лаборанткой в Институт экспериментальной медицины в Москве, а через три года вышла замуж за Юрия Розинского, врача-психиатра. (Подробности жизни с Розинским неизвестны, так как родственники Тушновой предпочитают молчать об этом, а семейный архив поэтессы до сих пор остаётся необнародованным.)
В Москве, в свободное от работы время, Вероника Михайловна занималась живописью и поэзией. В начале июня 1941 года она подала документы в Литературный институт имени А.М. Горького, но начавшаяся война помешала осуществлению заветной мечты. Тушнова уехала на фронт медсестрой, оставив больную мать и родившуюся к тому времени дочь Наташу.
На фронте ночами будущая поэтесса исписывала тетрадные листы всё новыми и новыми стихами. К сожалению, современные литературоведы называют их неудачными. Однако раненым и больным, которые находились на попечении Вероники Михайловны, до этого не было дела. Они дали ей короткое прозвище "доктор с тетрадкой". В госпитале Тушнова успевала писать диссертацию, помогала раненым, лечила не только их тела, но и искалеченные души. "Все мгновенно влюблялись в неё, - вспоминала фронтовая подруга Тушновой Надежда Лыткина, - она могла вдохнуть жизнь в безнадёжно больных… Раненые любили её восхищённо. Её необыкновенная женская красота была озарена изнутри, и поэтому так затихали бойцы, когда входила Вероника…"
Современники, знавшие Тушнову, считали её "ошеломляюще красивой". Темноволосая, смуглая женщина, похожая на восточную красавицу, обладала очень мягким и добрым характером. Она никогда не повышала голос, со всеми говорила предельно тактично и уважительно, на грубость отвечала улыбкой и безграничной добротой. Её друзья и знакомые отмечали в Тушновой ещё одно поразительное качество - не знающую пределы щедрость. Всегда приходившая на помощь в любое время дня и ночи, до конца жизни она жила предельно скромно, но очень любила делать подарки: родным, друзьям, соседям, даже просто случайным знакомым. "Она из всего создавала счастье", - говорила её близкая подруга. Марк Соболь вспоминал, что все писатели были "чуть ли не поголовно влюблены в Веронику" и добавлял: "Она была удивительным другом".
Однако женская судьба поэтессы была трагична - её красивая и раздёленная любовь не могла закончиться счастливо. Её возлюбленный - известный русский поэт Александр Яшин (настоящая фамилия Попов; годы жизни 1913-1968) - был отцом четверых детей и мужем душевнобольной женщины. Уйти из семьи он не мог. Понимая это, не желая оставлять детей любимого без отца, Вероника Михайловна ничего не требовала, ничем не мешала Яшину, который так же пылко и нежно любил её. Влюблённые старались не афишировать свои отношения, ничем не выдавали свою зрелую и сильную любовь:

Стоит между нами
Не море большое -
Горькое горе,
Сердце чужое…
В. ТУШНОВА

Страстный и романтичный Александр Яшин, чувствуя непонимание и одиночество в семье, каждые выходные шёл к Веронике, где утолял свою потребность в женской ласке, теплоте и любви. Они встречались тайно. Выезжая из Москвы на любой уходящей электричке, влюблённые останавливались в подмосковных деревнях, гуляли по лесу, иногда ночевали в одиноких охотничьих домиках. Возвращались они всегда разными дорогами, чтобы не выдать своей тайной связи.

Сколько же раз можно терять
Губы твои, русую прядь,
Ласку твою, душу твою…
Как от разлуки я устаю!
В. ТУШНОВА

Однако Александр Яковлевич был очень заметной фигурой в советской литературе - лауреат государственной премии, автор широко известных прозаических и поэтических произведений, функционер Союза писателей СССР. Его отношения с малоизвестной и не уважаемой в литературной среде поэтессой не могли остаться незамеченными. Вскоре об их романе заговорили. Большинство осуждали эту связь, многие приписывали Тушновой карьеристские устремления, другие открыто обвиняли Яшина в недостойном поведении - в измене несчастной больной женщине и потакательстве недостойной распутнице. И Александр Яковлевич, и Вероника Михайловна стали избегать общества литераторов, предпочитали общаться только с верными друзьями. Именно в эти годы, в очень короткий период времени Тушновой были созданы циклы лирических стихотворений, обессмертивших её имя. Достаточно вспомнить "Сто часов счастья" или "Не отрекаются любя".
Счастье же влюблённых поэтов и в самом деле длилось недолго. Тушнова неизлечимо заболела онкологически и угасала на глазах. Умирала она в страшных мучениях. Долгое время, прикованная к больничной койке, она старалась не выдавать слабость и боль тела. Принимая друзей в палате, она просила их подождать за дверью, причёсывалась, надевала цветастое платье и встречала их с неизменной улыбкой на лице. (Мало кто знал, что сильнейшие антибиотики стягивали ей кожу на лице, и каждая улыбка была для несчастной мучительно болезненной.) Когда больную навещал Яшин, Тушнова преображалась, и в глубине её грустных глаз сияли искорки счастья. Лишь об одном жалела она в такие часы: "Какое несчастье случилось со мной - я жизнь прожила без тебя".
Вероники Михайловны Тушновой не стало 7 июля 1965 года, когда ей едва исполнилось 50 лет. Прославившая её книга (стихотворения из которой сегодня знает любой мало-мальски грамотный человек в России) "Сто часов счастья" появилась незадолго до смерти поэтессы и была посвящена её единственной любви - поэту Александру Яшину:

Любовь на свете есть!
Единственная - в счастье и в печали,
В болезни и здоровии - одна,
Такая же в конце, как и в начале,
Которой даже старость не страшна.
В. ТУШНОВА

Яшин долго и тягостно переживал смерть Вероники Михайловны. Через несколько дней он написал одно из своих самых известных стихотворений, посвящённых Тушновой:

Чтоб не мучиться поздней жалостью,
От которой спасенья нет,
Напиши мне письмо, пожалуйста,
Вперёд на тысячу лет.
Не на будущее, так за прошлое,
За упокой души,
Напиши обо мне хорошее.
Я уже умерла. Напиши.
А. ЯШИН

Через три года после "любимой Вероники" умер и Александр Яковлевич. Волею судьбы, он скончался от рака - той же самой болезни, которая поразила тело его любимой. За несколько дней до своей смерти он писал: "Завтра мне предстоит операция… Насколько я понимаю - трудная. Тяжело представить себе что-либо более печальное, чем подведение жизненных итогов человеком, который вдруг осознаёт, что он не сделал и сотой, и тысячной доли из того, что ему было положено сделать".
Влюблённые навсегда соединились вместе, без пересудов, ненужных разговоров, зависти и злости недоброжелателей, упрёков и непонимания близких людей. А их стихи до сих пор читают потомки, будто проживают с ними ещё одну жизнь.


ОЛЬГА ИВИНСКАЯ - БОРИС ПАСТЕРНАК (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Выдающийся поэт, почти лауреат Нобелевской премии, которую Борису Пастернаку дали за роман "Доктор Живаго", был во многом обязан женщине, вошедшей в его жизнь так стремительно и внезапно, чтобы остаться там до последних дней, а после смерти любимого испытать мучительные трудности и лишения.
Борис Леонидович Пастернак родился в Москве 29 января (10 февраля) 1890 года в семье художника и пианистки. В их доме собирались известные люди: художники, музыканты, литераторы, и с детства Борис был знаком с самыми известными людьми искусства в России. Он сам неплохо музицировал и рисовал. В восемнадцать лет Пастернак поступил на юридический факультет Московского императорского университета, а спустя год был переведён на историко-филологический факультет. Юноша пожелал стать философом. Через несколько лет, на собранные заботливой матерью деньги, молодой человек отправился в Германию, чтобы прослушать лекции у знаменитого немецкого философа. Но там, окончательно разочаровавшись в этой науке, на оставшиеся деньги он отправился в Италию, а в Москву начинающий поэт вернулся с настойчивым желанием посвятить себя литературе и поэзии. Его поиски себя с тех пор были закончены.
"У него было смуглое, печальное, выразительное, очень породистое лицо… - вспоминал Пастернака тех лет его современник Исайя Берлин, - говорил он медленно, негромким тенором, с постоянным - не то гуденьем, не то вибрированьем, которое люди при встрече с ним отмечали".
Женщины его боготворили. Пастернак был с ними терпелив, нежен и заботлив. "Руки Пастернака - их невозможно забыть. Вся полнота его чувств, всё состояние души оживали в их движениях, воплощались в них", - рассказывала одна из его знакомых.
Первая супруга писателя, художница Евгения Владимировна Лурье, прожила с ним семь лет. Однако брак был разрушен из-за страстной влюблённости Бориса Леонидовича в Зинаиду Николаевну Нейгауз, с которой он познакомился в 1929 году. Несмотря на то что бурный роман литератора обсуждался его друзьями и они всячески отговаривали Пастернака от развода, поэт уехал с Зинаидой на Кавказ, где влюблённые провели незабываемые в их жизни недели. А спустя полгода поэт ушёл от Лурье, оформив с ней официальный развод, и женился на Зинаиде Николаевне. Прошло шестнадцать лет, когда в жизнь писателя вошла Ольга Всеволодовна Ивинская.
Они встретились в послевоенном 1946 году. Ивинской в то время исполнилось тридцать четыре года, она была вдовой и воспитывала двух детей: дочь от первого мужа и маленького сына от последнего супруга. Ольга работала в журнале "Новый мир" в отделе начинающих писателей. И когда в редакцию пришёл Борис Пастернак, они неожиданно для самих себя вдруг разговорились. Тогда поэт признался новой знакомой, что решил написать роман. Позже он рассказывал об Ивинской: "Она - олицетворение жизнерадостности и самопожертвования. По ней незаметно, что она в жизни перенесла… Она посвящена в мою духовную жизнь и во все мои писательские дела…" Пастернак вспоминал, что образ Лары в его романе родился благодаря Ольге, её внутренней красоте, удивительной доброте и странной таинственности.
Работа над романом началась, и Пастернак стал чаще заглядывать к опытному редактору. Сначала их отношения носили лишь дружеский характер, позже возникли более глубокие чувства. Однако поэт не мог уйти из семьи, бросить жену, которую он всё ещё любил. С другой стороны, лишённая романтики и утончённости Зинаида Николаевна была так не похожа на Ольгу - нежную, мечтательную и женственную.
Несколько раз влюблённые пытались расстаться, но не проходило и недели, как Пастернак, обвиняя себя в слабости, опять шёл к любимой. Долго скрывать страстную связь любовники не могли. Вскоре об их романе узнали друзья и коллеги, а Пастернак отрицать своих отношений с возлюбленной не стал. Подруга Ивинской вспоминала, что поэт становился перед Ольгой Всеволодовной на колени прямо на улице, и когда та, смущаясь, просила его прекратить такие выходки, Пастернак, шутя, говорил: "А пусть думают, что это киносъёмка". Он никогда не стеснялся своих чувств, не боялся выглядеть смешным, нелепым или слабым.
Близкие поэта обрушили на Ивинскую бурю негодования. Они обвиняли её в коварстве и подлости, заставляли расстаться с Пастернаком, требовали от него прекратить порочную связь. А Пастернак признавался одной из знакомых: "Я весь, и душа моя, и любовь, и моё творчество, всё принадлежит Олюше, а Зине, жене, остаётся один декорум, но пусть он ей остаётся, что-то должно остаться, я ей так обязан".
Его отношения с Ивинской всё-таки прекратились, когда осенью 1949 года её неожиданно арестовали. Женщине предъявили обвинение в том, что она якобы хотела убежать вместе с Пастернаком за границу и предпринимала для этого побега определённые меры. От неё требовали признать, что в переводах её любовника, которыми он занимался в то время, прослеживается "политическая неблагонадёжность" и клевета на советскую действительность. Несколько месяцев возлюбленная писателя провела в холодной и сырой камере, где её ежедневно подвергали пыткам, чтобы выбить признание.
Несмотря на то что женщина ждала ребёнка (Ивинская была беременна от Пастернака), её не жалели и обращались с чудовищной жестокостью. Так, после очередного допроса, Ольга Всеволодовна потеряла ребёнка.
Следствие закончилось, и её отправили в лагерь. Поэт тщетно ходил по инстанциям и просил выпустить возлюбленную из тюрьмы. Единственное, чем он смог помочь Ольге, это то, что долгих четыре года заботился о её детях и постоянно помогал им материально.
Ивинская вышла на свободу в 1953 году и опять вернулась к Пастернаку. К этому времени он перенёс инфаркт и, казалось, постарел на много лет. Его любовь стала ещё сильней, а отношение к любимой казалось более нежными и трепетными. Знакомой иностранной журналистке писатель рассказывал: "Её посадили из-за меня как самого близкого мне человека… Её геройству и выдержке я обязан своей жизнью и тому, что меня в те годы не трогали", а потом добавлял: "Лара моей страсти вписана в моё сердце её кровью и её тюрьмой…"
Когда в 1955 году Борис Пастернак закончил последнюю главу "Доктора Живаго" и ни одно издательство не взялось его публиковать, он согласился на издание романа в Италии. Это произведение вышло в свет спустя два года, а ещё через год, в 1958 году советскому писателю дали Нобелевскую премию. В первые годы правления Хрущёва Запад всемерно заигрывал с СССР и буквально завалил Нобелевскими премиями советских учёных. Советскими властями это приветствовалось. Отношение же к литературной, то есть идеологической Нобелевской премии оказалось прямо противоположным. Автора романа обвинили в измене родине, в предательстве, называли отщепенцем и Иудой. В конце октября состоялось собрание актива Союза писателей СССР, на котором были одобрены решение исключить Бориса Пастернака из Союза писателей и просьба выслать его из страны. Травля продолжалась несколько недель, пока доведённый до отчаяния герой скандала не отправил телеграмму в Шведскую Академию: "В связи с тем, как было встречено присуждение мне Нобелевской премии в том обществе, к которому я принадлежу, я считаю необходимым отказаться от неё и прошу не принять это как обиду".
Несколько лет писатель провёл в Переделкино. Изредка выезжая оттуда в другой город, он непременно отправлял Ольге самые нежные письма: "Олюша, так грустно почему-то в минуту пробуждения, по утрам! Я в полном неведении о том, где ты и что с тобою…" или "Золотая моя девочка… Я связан с тобою жизнью, солнышком, светящим в окно, чувством сожаления и грусти, сознанием своей вины… И чем лучше нас с тобою все остальные вокруг меня… чем они милее, тем больше и глубже я тебя люблю, тем виноватее и печальнее. Я тебя обнимаю страшно крепко, и почти падаю от нежности, и почти плачу".
В марте 1959 года он писал Ивинской: "Родная Олюша моя… Я чувствую тебя такой неотделимой от себя… Радость моя, прелесть моя, какое невероятное счастье, что ты есть на свете, что в мире есть эта едва представимая возможность разыскать и увидеть тебя, что ты меня терпишь, что ты мне позволяешь изливать и вываливать тебе всё, что от встречи к встрече накопилось и собралось у меня в мыслях и душе…"
В начале мая 1960 года Пастернак в последний раз увиделся с Ольгой Ивинской. Спустя несколько дней, 7 мая, писатель перенёс очередной инфаркт. Несмотря на оптимистичные прогнозы врачей, состояние его стремительно ухудшалось. Он не раз повторял, что не сердечная болезнь сломила его, а более коварный и страшный недуг, но близкие лишь недоумевали и лечили его сердце. Диагноз, поставленный самому себе, подтвердился у Бориса Леонидовича через несколько дней, когда врачи, проведя рентгенологическое исследование, определили у него рак лёгких. Ивинская, узнав, что состояние любимого ухудшается, попыталась приехать к нему, однако родственники поэта запретили ей приходить в их дом.
Она, плача, стояла под окном, а любимый, отправляя ей короткие записки, просил не искать с ним встреч. Что чувствовала в те страшные минуты женщина - известно лишь ей одной. Перед смертью писатель говорил родным, что рад умереть, что больше не может видеть людскую подлость и что уходит непримирённым с жизнью. 30 мая 1960 года Бориса Пастернака не стало.
Ольга Всеволодовна тяжело и мучительно переживала смерть любимого. Она осталась одна. Близкие друзья, которые при жизни писателя держались с ней достаточно дружелюбно, не только отвернулись от неё, но и стали отзываться об Ивинской весьма нелестно. Родственники Пастернака называли её лгуньей, грязной и нечистоплотной личностью, о ней стали рассказывать самые невероятные и лживые истории. Однако самое страшное было впереди.
Летом 1960 года Ольгу Ивинскую арестовали во второй раз. Обвинение в контрабанде было странным и нелепым - возлюбленная поэта получала гонорары из-за границы после каждого издания там романа "Доктор Живаго". Её приговорили к восьми годам лишения свободы и отправили в лагерь в Мордовию. Туда же направили и дочь Ирину. Спустя четыре года Ивинская вышла из лагеря, а реабилитировали её лишь в 1988 году.
Конфискованный личный архив Ивинской, в котором находились адресованные ей письма Пастернака, несколько книг, а также некоторые рукописи поэта, законной владелице так и не вернули. В начале 1990-х годов Ольга Всеволодовна писала: "Мне 82 года, и я не хочу уйти из жизни оскорблённой и оплёванной. Происходящее унизительно для меня не меньше, чем глупые домыслы и потоки целенаправленной клеветы…"
В 1992 году Ивинская выпустила небольшую книгу воспоминаний о любимом человеке. Она умерла 8 сентября 1995 года, так и не возвратив себе те вещи, которые были отняты у неё несправедливо и по праву принадлежали ей.


МАРИЯ КАЛЛАС - АРИСТОТЕЛЬ ОНАССИС (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Один из богатейших людей на земле, греческий мультимиллионер Аристотель Онассис родился 15 января 1906 года. Он рос независимым, уверенным в себе и смелым, к тому же с ранних лет у Ари, как называли его близкие, появился большой интерес к особам противоположного пола. Так, когда ему едва исполнилось тринадцать лет, он впервые познал женские ласки. Обучать мальчика любовным премудростям вызвалась его учительница, которая стала его первой любовницей и запомнилась Онассису на всю жизнь. Однако его самая большая любовь была ещё впереди.
Пока же Аристотель был одержим единственной идеей - добиться успеха в бизнесе и сделать огромное состояние. После своего совершеннолетия, в поисках лучшей жизни, он эмигрировал в Аргентину и устроился на работу телефонным техником, однако в свободное время занимался бизнесом. Благодаря многочисленным сделкам к тридцати двум годам у Онассиса уже было несколько сот тысяч долларов. Он нажил состояние, торгуя нефтью, однако на достигнутом останавливаться не желал.
Вместе с деньгами у него появились и богатые любовницы. Их Аристотель любил, отдавал всего себя, но взамен требовал абсолютной верности. Тем не менее Онассис выбирал себе в подруги женщин пылких и страстных, которых вряд ли устраивал один любовник. Рано или поздно они изменяли ему, а вспыльчивый грек в негодовании нередко избивал их. "Кто хорошо бьёт, тот хорошо и любит", - оправдывал своё поведение темпераментный Аристотель. Не обошла эта участь и его первую жену, юную гречанку из знатной семьи Тину Ливанос. "Он настоящий дикарь, который обзавёлся подобающим видом", - вспоминала о муже девушка. Тем не менее Тина, без памяти влюблённая в страстного Онассиса, прощала ему всё. Она родила супругу двоих детей - сына Александра и дочь Кристину.
А тем временем Онассис, насладившись очарованием молодой жены, спешил завести себе новых любовниц. Часто ими становились женщины из богатых и влиятельных кругов, знакомство с которыми расчётливому Аристотелю приносило не только удовольствие, но и выгоду. Влюбиться по-настоящему он смог лишь в 1959 году в очаровательную оперную певицу Марию Каллас (1923-1977).
Впервые они встретились на два года раньше, на пышном венском балу, однако не придали знакомству особого значения - то ли не успели разглядеть друг друга, то ли встреча носила слишком поверхностный характер. Так или иначе, ни Мария, ни Аристотель больше друг о друге не вспоминали.
Каллас (настоящее имя Сесилия София Анна Мария Калогеропулос) была счастлива в браке. Её супруг, богатый итальянский промышленник Джованни Баттисто Менеджини, влюбился в певицу с первого взгляда и, невзирая на недовольство родственников, которые открыто недолюбливали невестку, женился на ней. При этом он в сердцах воскликнул родне: "Забирайте мои заводы! Без Марии мне всего этого не нужно!" Жених был старше девушки почти на 30 лет. Он был заботлив, терпелив и без памяти влюблён в молодую супругу. Его даже не смущало, что Каллас в то время весила более ста килограммов и фигурой была просто безобразна. Они поженились спустя год после знакомства, 21 апреля 1949 года, и долгие годы были довольны супружеством. До тех пор, пока не состоялась роковая встреча его жены и греческого магната на борту роскошной яхты "Кристина", собственности Аристотеля Онассиса. Тот день перевернул судьбу и разрушил счастливый брак Марии.
На яхту супруги были приглашены после очередного концерта Каллас, на котором присутствовал сам греческий магнат. Миллиардер, поражённый великолепием певицы, был в восторге от неё и во что бы то ни стало задумал завоевать сердце черноволосой красавицы. Тогда Мария уже весила 55 килограммов, за десять лет супружества преобразилась до неузнаваемости и была действительно хороша собой. Особенно привлекали в её лице глубокие, выразительные глаза.
Аристотель произвёл на Каллас такое же сильное впечатление. "Когда я встретила Аристо, который был так полон жизни, - вспоминала оперная певица, - я стала другой женщиной". Он был богат, всесилен и щедр, к тому же знал толк в женщинах и умел очаровать любую. Спустя несколько месяцев после их встречи Онассис устроил в честь Марии приём в одном из дорогих лондонских отелей, пол которого усыпал ярко-алыми розами. Однако главные события разворачивались на прекрасной яхте "Кристина", плавающей по Средиземному морю и поражающей своим великолепием и роскошью.
Баттисто Менеджини ещё долго проклинал себя за то, что принял приглашение коварного грека и отравился в круиз. Там, забыв о приличиях, хозяин яхты не сводил с жены итальянца восторженных глаз и, восхищённый очарованием Марии, не отходил от неё ни на шаг. Вечерами Онассис приглашал Каллас на танцы, и они кружились под звуки чарующей музыки до полуночи. Когда все отправлялись по каютам, Мария и Аристотель вдруг исчезали и не появлялись в своих спальнях до утра, прячась в дальних комнатах, которые были приготовлены расчётливым соблазнителем специально для подобных случаев. Растерянный Менеджини не находил себе места. Намного позже он вспоминал, что чувствовал себя абсолютным глупцом и всё ещё надеялся, что мимолётное увлечение супруги закончится, как только яхта пристанет к берегу.
Спустя несколько дней "Кристина" остановилась у берегов Греции. На судно вступил греческий патриарх, чтобы благословить знаменитых земляков. В тот день, на глазах у всех, Онассис и Каллас встали перед ним на колени, поцеловав руки церковнику. Вся эта сцена напоминала церемонию венчания, а растерянные Баттисто и Тина от стыда опускали глаза.
Когда путешествие всё-таки закончилось, муж Марии ещё надеялся наладить с ней отношения, однако та решительно сообщила, что покидает его и уходит к Аристотелю. Каллас собрала вещи и направилась в Париж, чтобы быть возле возлюбленного. Оскорблённая Тина, не желая выслушивать оправдания мужа, подала на развод. Онассис стал свободен.
С того дня влюблённые могли жить вместе. Однако совместная жизнь не ладилась. Аристотель с каждым днём превращался в нетерпеливого, грубого и раздражительного сожителя. Он оскорблял Марию, часто унижал её при друзьях, ссорился с ней и нередко избивал. Чем больше Каллас терпела, тем чаще вспыльчивый грек позволял себе непозволительные выходки. А оперная дива, полностью посвятив свою жизнь возлюбленному, практически не давала концертов, и лишь однажды, когда она выступала в 1961 году в "Ла Скала", у неё неожиданно пропал голос. После столь ужасного для известной певицы провала, которой много лет рукоплескали тысячи восторженных зрителей, Мария Каллас замкнулась в себе. Вместо слов поддержки от любимого она услышала: "Ты - пустое место".
Иногда отношения Онассиса и Каллас становились теплее. Он вновь восторгался талантами и красотой любовницы, а та всё-таки мечтала, что придёт день, и она станет женой "любимого Аристо". Мария надеялась, что брак с бывшим мужем, освящённый католической церковью, наконец будет расторгнут и она сможет стать законной супругой Онассиса.
В 1964 году влюблённая пара провела лето на острове Скорпио, который всесильный магнат обещал подарить своей любимой, как только они поженятся. А спустя два года Мария сообщила Аристотелю, что ждёт ребёнка. Вопреки её ожиданиям, тот воспринял неожиданную новость весьма бурно. Онассис кричал, злился и наконец категорически запретил Каллас рожать. Та, испугавшись потерять Аристотеля, не посмела противиться его воле, о чём впоследствии сильно пожалела.
В октябре 1968 года греческий миллиардер Аристотель Онассис женился. Однако супругой его стала не Мария Каллас, а вдова застреленного президента Соединённых Штатов Жаклин Кеннеди. За несколько лет до свадьбы он предложил той провести несколько недель на его яхте, чтобы та смогла прийти в себя после ужасной трагедии и потери мужа. Джекки быстро оправилась от горя, став любовницей богатого греческого магната, однако об их связи ещё долго оставалось ничего не известно. Не знала про измену Онассиса и Мария Каллас. О предательстве возлюбленного ей стало известно из газет, в которых сообщалось, что тот женился на вдове американского президента. Брак был заключён на острове Скорпио, том самом, который Аристотель когда-то обещал подарить Марии.
Новость потрясла певицу так, что она всерьёз думала о самоубийстве. "Сначала я потеряла вес, потом я потеряла голос, а теперь я потеряла Онассиса", - с горечью признавалась она в одном из интервью. Однако, собрав последние силы, Каллас решила начать новую жизнь. Впрочем, без возлюбленного ей пришлось пробыть совсем недолго.
Спустя несколько недель, разочаровавшись в необдуманном поступке, Онассис прилетел в Париж и умолял бывшую любовницу простить его. Он даже уверял её, что брак с миссис Кеннеди был всего лишь выгодной сделкой и что он якобы не имеет с ней никакой физической близости. Мария не поверила, хотя и простила неверного любовника. Он опять проводил с ней всё время, появлялся в свете и не желал скрывать, что поддерживает самые тёплые отношения с красавицей-гречанкой.
Брак стареющего миллиардера в самом деле оказался для него крайне невыгодным, а энергичная и ненасытная Жаклин - настоящей обузой. Она летала из Европы в Америку по несколько раз в месяц, тратила огромные суммы на развлечения, походы по дорогим магазинам, в которых скупала меха, драгоценности и роскошные платья. Примечательно, что купленные наряды так и оставались висеть в шкафу, а смелая Джекки появлялась на публике то в обтянутых джинсах, то в короткой юбке, то в слишком открытой, прозрачной блузе. О пожилом муже она позволяла себе забывать на несколько месяцев.
Всё это, а так же то, что на нелюбимую супругу Онассису пришлось потратить огромные суммы, не устраивало богатого грека. Он всерьёз подумывал о разводе и, возможно, осуществил бы свою затею, если бы однажды в авиакатастрофе не погиб его любимый сын Александр. С этого дня всё для Аристотеля перестало существовать и потеряло свой прежний смысл. Теперь он лишь доживал, а редкую радость находил в общении с любимой Марией. Она была единственной, кто мог его понять и простить за всё.
Когда Онассис неожиданно заболел, врачи рекомендовали поместить его в больницу, где у знаменитого миллиардера была проведена операция на желудке. Жаклин прилетела из Америки лишь один раз и, убедившись, что состояние супруга не вызывает особых опасений, опять отправилась в Нью-Йорк. 15 марта 1975 года ей сообщили, что её муж умер. Говорили, что в последние минуты он вспоминал только о Марии.
Её сердце остановилось в 1977 году. Умерла ли она собственной смертью или же была убита, до сих пор окончательно не известно. Странным в её смерти остался тот факт, что, заработав огромное состояние, она не оставила завещания. Когда знаменитую гречанку провожали в последний путь, траурная процессия была украшена самыми необычными цветами. Это желание выразил перед собственной смертью тот, кого великая оперная певица Мария Каллас любила до конца своих дней, несмотря на причинённую ей боль, обиды и так легко разрушенную жизнь.


ЛЮДМИЛА ДЕРБИНА - НИКОЛАЙ РУБЦОВ (100 ВЕЛИКИХ ИСТОРИЙ ЛЮБВИ)

Николай Рубцов (1936-1971) - выдающийся лирический русский поэт, за свою недолгую жизнь успел издать лишь четыре сборника стихов. Он родился 3 января 1936 года в Архангельской области. Когда началась война, его семья переехала в Вологду, а отца вскоре забрали на фронт. Однако спустя несколько месяцев жена Рубцова-старшего неожиданно умерла, и дети остались одни. Так маленький Николай и его брат Борис были отправлены в детский дом в маленький северный городок Тотьму. Когда же война наконец закончилась, мальчики надеялись, что их отец вернётся и заберёт их домой. Но тот так и не приехал. Он предпочёл жениться, завести новую семью, а о детях от первой супруги навсегда забыть. Ранимый, обидчивый и слишком мягкий, Николай Рубцов не мог простить такого предательства отцу. Он ещё больше замкнулся в себе и стал записывать в маленькую тетрадку свои первые стихи. С тех пор он не переставал сочинять, всерьёз увлёкшись поэзией.
Летом 1950 года, когда семь лет школы были закончены, Николай поступил в лесной техникум, а спустя два года отправился в Архангельск, где больше года работал на судне помощником кочегара. Затем будущий поэт отслужил в армии и переехал в Ленинград. К 1962 году у него вышел первый сборник стихов, он женился, поступил в московский Литературный институт. Казалось, в жизни появилась определённость, в семье росла маленькая дочка, как поэт Рубцов стал известен среди московских литераторов и считался довольно талантливым молодым человеком. Однако из-за пристрастия к алкоголю и пьяных дебошей его выгоняли из института и восстанавливали несколько раз опять. Тем не менее пить он не прекратил.
Семейная жизнь дала трещину. Поэт ушёл от жены, уехал в Вологду, а Союз писателей выделил ему крохотную квартиру в небольшом доме на улице Александра Яшина. С маленьким чемоданом в руке, в старом пальто и берете Николай Рубцов приехал в другой город, чтобы начать новую жизнь. Спустя два года у него появилась женщина, которая стала его самой большой любовью и сыграла в судьбе поэта роковую роль.
Её звали Людмила Дербина. Она была начинающей поэтессой и знала Рубцова ещё с начала 60-х годов, когда впервые увидела его в Москве в общежитии Литературного института. Однако тогда молодой женщине поэт не понравился. "Он неприятно поразил меня своим внешним видом, - вспоминала она намного позднее. - Один его глаз был почти не виден, огромный фиолетовый "фингал" затянул его, несколько ссадин красовалось на щеке. На голове - пыльный берет, старенькое, вытертое пальтишко неопределённого цвета болталось на нём. Я еле пересилила себя, чтобы не повернуться и тут же уйти. Но что-то меня остановило". Встреча начинающих поэтов была мимолётна, и в тот год они больше не встречались. Дербина вышла замуж и родила дочь.
Она вспомнила о поэте лишь спустя несколько лет, когда прочла второй его сборник "Звезда полей", принёсший Николаю Рубцову широкую известность:

Я забыл, что такое любовь,
И под лунным над городом светом
Сколько выполнил клятвенных слов,
Что мрачнею, как вспомню об этом.
Н. РУБЦОВ

Людмила Дербина решила во что бы то ни стало разыскать бывшего знакомого. Уставшая от неудачной семейной жизни, оставшаяся с маленькой дочерью на руках, она вдруг почувствовала, насколько близок ей этот простой, скромный и ранимый человек. В конце июня 1969 года Дербина выезжала в Вологду. "Я хотела сделать его жизнь более-менее человеческой, - вспоминала она много лет спустя, - хотела упорядочить его быт, внести хоть какой-то уют. Он был поэт, а спал как последний босяк. У него не было ни одной подушки, была одна прожжённая простыня, прожжённое рваное одеяло".
Они встретились 23 июня, когда Людмила, найдя адрес поэта, пришла к нему на квартиру. Вечером того же дня они уплывали в Тотьму. "Почему так тянуло меня к этому человеку и почему так сопротивлялось этому всё моё существо? - спрашивала себя поэтесса. - Рубцов был для меня существом чисто духовным, но никаких свойств, присущих мужчине, настоящему мужчине, мне казалось, в нём не было".
К тому же поездка, начавшаяся так романтично, стала неприятной для них обоих. На теплоходе поэт сильно выпил и поругался в буфете. Дело чуть не дошло до драки. Людмиле удалось успокоить разозлённого друга и отвести того в каюту. В Тотьме Рубцов опять напился. Когда он выпивал, то становился совершенно другим человеком: злым, агрессивным, непредсказуемым. Ему был нужен лишь повод, чтобы выплеснуть всё накопившееся, а он всегда находился. Тогда, неожиданно встретив в городе друзей, компания решила отметить встречу и направилась в маленькое кафе на берегу реки. Там Дербина над чем-то неосторожно пошутила. И тут, вне себя от ярости, поэт вскочил, швырнул на стол вилку и выбежал на террасу. "Я почувствовала себя весьма скверно, - рассказывала Людмила, - было неудобно перед ленинградскими супругами, я не знала, как быть дальше. Однако пошла к Рубцову и молча села напротив него".
Он с ненавистью смотрел ей в глаза и вдруг сказал, что у них разные дороги. Это означало, что он прогоняет её. Женщина, сгорая от обиды и стыда, схватила сумочку и, не оглядываясь, побежала на пристань. Она стояла в очереди за билетами, не находя объяснения грубому и жестокому поведению поэта. "Я уже подходила к окошечку билетёрши, - вспоминала Дербина. - Вдруг кто-то потянул меня за рукав. Я обернулась. Передо мной стоял Рубцов - само смирение, сама кротость, с мольбой в тревожных глазах: "Люда, не уезжай! Прости меня!" Моему изумлению не было предела. Сначала я была глуха и непримирима. Рубцов не отходил. Я осталась".
В августе 1969 года Людмила Дербина поселилась недалеко от Вологды и устроилась работать в библиотеке в небольшой деревне. Оттуда по выходным она могла выезжать в город и часто видеться с тем, в кого уже давно была влюблена. Поэт так же часто приезжал к ней и иногда оставался на несколько дней. "Рубцов стал мне самым дорогим, самым родным и близким человеком. Но… Мне открылась страшная глубь души, мрачное величие скорби, нечеловеческая мука непрерывного, непреходящего страдания. Рубцов страдал. Он был уже смертельно надломлен… В его глазах часто сверкали слёзы, какая-то невыплаканная боль томила его".
Их отношения то обрывались, то опять возобновлялись. Поэт ревновал всё сильнее, часто устраивал пьяные скандалы, а Людмила, собирая вещи, в который раз уходила прочь. "Создалась ситуация: невозможно жить вместе и невозможно расстаться, - писала в своих воспоминаниях Дербина, - я ощущала себя в западне". К тому же что-то трагическое, необъяснимое было в их романе. Николай однажды пророчески написал: "Я умру в крещенские морозы". Так и случилось.
В начале января 1971 года, несмотря на трудности в их взаимоотношениях, Дербина и Рубцов решили пожениться. Регистрация брака была назначена на 19 февраля. Спустя несколько дней после подачи заявления, 18 января, молодые отправились с друзьями отмечать какое-то событие в клуб. Рубцов в очередной раз приревновал Людмилу к какому-то журналисту. Когда его успокоили и инцидент, казалось, был исчерпан, весёлая компания отправилась догуливать на квартиру к Николаю. Там он изрядно выпил и стал опять приставать к возлюбленной с упрёками и оскорблениями. Тогда друзья, посчитав, что лучше им уйти, а молодым выяснить отношения наедине, поспешили удалиться. В квартире остались только Рубцов и Дербина.
"Я отчуждённо, с нарастающим раздражением смотрела на мечущегося Рубцова, - вспоминала о той страшной ночи Людмила Дербина, - слушала его крик, грохот, исходящий от него, и впервые ощущала в себе пустоту. Это была пустота рухнувших надежд. Какой брак?! С этим пьянчужкой?! Его не может быть! Рубцов допил из стакана остатки вина и швырнул стакан в стену над моей головой… Он влепил мне несколько оплеух… Я стояла и с ненавистью смотрела на него".
К утру Людмила попыталась уложить спать разбушевавшегося любовника, однако тот толкался, кричал и махал руками. А потом, вдруг резко схватив женщину за руки, стал тянуть её в постель. Людмила вырвалась и испуганно отскочила. "…Рубцов кинулся на меня, с силой толкнул обратно в комнату, - рассказывала Дербина, - теряя равновесие, я схватилась за него, и мы упали… Рубцов тянулся ко мне рукой, я перехватила её своей и сильно укусила. Другой своей рукой, вернее, двумя пальцами правой руки, большим и указательным, стала теребить его за горло. Он крикнул мне: "Люда, прости! Люда, я люблю тебя!"… Сильным толчком Рубцов откинул меня от себя и перевернулся на живот. Отброшенная, я увидела его посиневшее лицо".
Испуганная женщина выбежала из дома и в первом же отделении милиции сообщила, что убила своего мужа. Милиционеры не поверили и посоветовали выпившей дамочке отправляться обратно домой. Когда же та сказала, что её муж - поэт Николай Рубцов, сотрудники милиции насторожились и всё-таки пошли посмотреть, что произошло.
Судебный процесс был долгим и мучительным. Сначала Дербину поместили в клинику для душевнобольных, но она всячески отказывалась оставаться там, предпочитая тюремную камеру соседству с тяжелобольными людьми. Она вспоминала, что все были заинтересованы, чтобы суд проходил за закрытыми дверями и всячески принуждали убийцу дать на это согласие. Людмила согласилась, однако долго потом жалела об этом. Её приговорили к восьми годами лишения свободы. Однако ей пришлось отсидеть пять с половиной лет, после чего она была выпущена на свободу и отправилась в Ленинград.
Её книга о жизни с Николаем Рубцовым "Воспоминания" вышла в 1994 году. Дербина отрицала свою вину, доказывала, что убийство было непредумышленным, как многие считали в то время. "Убивать его? - восклицала Дербина. - Такой чудовищной мысли у меня не было… Я ведь его не хотела убивать, бросать своего малолетнего ребёнка и идти на долгие годы в тюрьму". Она также вспоминала, что перед смертью поэт несколько раз жаловался на боли в сердце и обращался к врачу. Это, а также некоторые другие обстоятельства смерти, заставили судебно-медицинских экспертов вынести много лет спустя совершенно иное суждение о том, что, возможно, поэт умер в результате острой сердечной недостаточности. Так это или нет, теперь установить уже невозможно.
"Мой путь - это путь покаяния, - писала Людмила Дербина. - Как я оплакала Николая, знает одно небо. И мне оплакивать его до конца моих дней. Ничтожен суд людской, но благодатен, животворящ и бесконечно облегчающий душу суд Божий! Я исполнила наложенную на меня священником епитимью: три года простояла на коленях, кладя земные поклоны. И вдруг почувствовала: я не оставлена, не забыта, спасена!"



Комментариев нет:

Отправка комментария